\

– Стоять на месте! Сверхполиция, девятый отряд! – голос Николаса прозвучал самой приятной на свете песней. – Стоять, я сказал, иначе буду стрелять!

Я не слышала выстрелов или препирательств, но внезапно все стихло, как если бы звук снаружи выключили. А через пару минут багажник открылся, и надо мной склонилось бледное лицо Маринки.

– Живая… Наташка, как же я перепугалась!

Я обнимала ее, потом Николаса, а затем и сопротивляющегося Аго. От души целовала в морщинистую щеку и не слушала его оскорбительных замечаний.

Тролль неожиданно перестал быть моим напарником и, к удивлению, меня сразу сдал:

– А Талья тут вахарнийскими артефактами приторговывает!

– Да с чего ты взял?.. – протянула я.

– С того, что я тебе не идиот! День рождения она мне устроила, как же! Вертихвостка тупорылая.

Не видя выхода и смысла отпираться, я поникла. Николас только после моей реакции нахмурился. Он сходил внутрь и вернулся через несколько минут уже со знакомой коробкой в руках. Не представляю, как оборотень так быстро ее нашел – возможно, по запаху. А замки и охрана для такого бойца – не проблема. Я же прятала от него взгляд и пялилась в землю.

– Не объяснишь? – голос магикопа стал сухим, как пергамент. Он спрашивал так, будто впервые в жизни столкнулся с предательством.

Предательницей я и была. Но перед глазами стояло судилище, на котором сначала Диминика приговаривают к заморозке или смертной казни, а вслед за ним и меня. Я никак не могла сдать его, не сдав себя – хитрый инкуб очень над этим потрудился. Да и без себя его сдать не могла, как бы странно это ни звучало. Вздохнула и промямлила:

– Не объясню, Николас. Просто прошу прощения и клянусь, что сделала это не ради наживы. У меня не было другого выхода.

– Тебя заставили? Кто? – в его тоне до сих пор не появилось ни капли тепла.

– Не могу сказать. Единственное, что обещаю: это было в первый и последний раз.

Оборотень сделал ко мне шаг, вздохнул и отчетливо произнес:

– Мы все уже начали считать тебя своей коллегой, редкое полное единодушие в девятом отряде, потому мне сложно описать разочарование. Ты арестована, Талья. С утра соберем Совет. Не сопротивляйся и не беги – я все еще безупречно владею кинжалами.