\

Даже то, что они занимаются сексом со всеми подряд, почему-то казалось уместным – ну а как им еще питаться? Нельзя же осуждать льва за то, что тот немножко надкусил косулю?

Вышла, с трудом отыскала тролля и умилилась. Я слишком разговорилась с клиентами, и за это время Аго успел обзавестись приятными знакомствами. Он сидел на лавке возле следующего подъезда в компании старушек и горланил:

– Наркоманы! Проститутки! Вы посмотрите, как она вырядилась – стыдоба! Ну что за поколение? Мир уже прикатился!

Девушка в короткой юбке, прошмыгнувшая мимо них, вжала голову в плечи, а собеседницы тролля довольно соглашались.

В метро Аго тоже понравилось, а с новым лексиконом он стал непобедим: все «наркоманы» и «проститутки» столпились в другой стороне вагона.

– А что у тебя в коробке, наркоманка? – он все-таки вспомнил и обо мне.

– Учебники, я ведь уже говорила.

– Точно? – тролль свел тяжелые брови к морщинистой переносице. – Дай-ка глянуть!

– Нет, ты только посмотри – у него что, волосы крашеные? – я указала на одного молодого человека в толпе пассажиров.

Мне было стыдно перед незнакомым парнем с красивой прической мелированных волос, но другого выхода не нашла: или я, или он.

– Твою ж знать! – Аго мгновенно переключился на того. – Проститут наркоманский! Эй, Аленушка, это детская травма, или тебя насильно в краску окунули?

Странно, что нас до сих пор не побили. Но ничего, вечер длинный – еще представится множество возможностей прохватить.

На третьем адресе возникла загвоздка. Когда я снова «пошла в туалет», оставив тролля у подъезда, дверь мне открыл мужчина лет тридцати – предположительно, ведьмак. Амулет он взял и уставился на меня будто с претензией, а потом заорал:

– Ты новенькая?!

Вежливо пояснила:

– Нет, я одноразовая.

– Самокритично! Двенадцать?!

Я даже не представляла правильный ответ на этот вопрос. Потому несколько секунд смотрела ему в глаза, не мигая, перед уверенным ответом:

– Двенадцать.

– Скинь до девяти! – он, видимо, не злился, а просто на таких повышенных тонах разговаривал."

"– Нет. Ровно двенадцать, – настаивала я, поняв, что речь все-таки идет о цене. Просто побоялась, что скидку с меня потом и стрясут, а у меня и трясти-то нечего.