Нет, мои ноги тут явно не при чем.
— А этого зачем приковал? — стражник недовольно кивнул на меня. — Он нам без надобности.
— Как же, ваша милость, — с готовностью ответил старик. — Я ж скорняк, а не боец. Не обездвижь я его, он бы меня убил. Вы это… его тоже забирайте. Он явно миридам не сторонний человек, нес ведь куда-то эту девицу. Наверняка к ним. Порасспрашиваете его хорошенько, он и расскажет. Я за него много не прошу, всего… ну, пусть будет пять серебряных монет. Договорились? Только уж, пожалуйста, награду мне поскорее выдайте, а то вроде как землетрясение начинается.
Син-Вальсин брезгливо поморщился.
— Будет тебе награда.
Все остальное произошло одновременно. Под нами что-то грохнуло, и дом Федота рухнул в мгновенно образовавшийся в земле провал. Из тучи поднявшейся пыли со свистом вылетел томагавк, вонзившись прямо в лоб старику. Тот нелепо взмахнул руками и медленно осел. Хоть он и сволочь, но видеть его смерть было неприятно.
Син-Вальсин и два его помощника разом схватились за оружие. Еще один толчок — и они повалились на спину. Перекладины, к которым я был прикован, рухнули, жахнув по моей многострадальной голове.
Глава 22"
"Секундой позже из пылевого облака стали появляться тинароллы. Штук двадцать, не меньше. Мгновенно сориентировавшись, я ушел в инвиз. Руки освободились, я быстро полез за Заразой, мысленно молясь, чтобы она не начала болтать — уж очень неподходящий момент. Мимоходом кинул взгляд на Басю — принцесса не пострадала. По-прежнему лежала на куче соломы, лицо было спокойным и безмятежным.
Тины подскочили к уже успевшим подняться стражникам. Я с изумлением смотрел, как Син-Вальсин сотоварищи упали с одного удара. Как⁈
И тут все стало ясно: в рукоятях мечей и топоров тинароллов сверкали инкрустированные ресурсы.
Разделавшись со стражниками, серокожие осмотрелись, и один из них заметил Басю. Рыкнув, двинулся к ней, но, приблизившись, тут же отскочил. Остальные переглянулись, сверкая красными глазами — явно не понимали, что его напугало.
Освободившись с помощью Заразы от кандалов, я осторожно подошел к краю провала. Над ним все еще висело облако пыли, но было отчетливо видно, что внутри никого нет. Лишь огромные комья земли, камни и обломки избы старика.









