\

Этот тоже походил на фонарь, его лицо слегка светилось. Я ткнул Гааза локтем в бок.

— Ты не в курсе, отчего у непися сверкает морда?

— Где? — встрепенулся он.

— Вон, корзины продает.

— Не вижу.

— Да вот же, в желтой рубахе.

Лекарь посмотрел на меня и участливо спросил:

— С тобой все в порядке?

— Хочешь сказать, что… — напрягся я.

— Лицо как лицо, — Гааз пожал плечами. — А тебе неплохо бы отдохнуть.

Его слова заставили меня крепко задуматься. Всю дорогу я пытался найти объяснение столь странному явлению и, наконец, понял.

У порога «Темной личности» я столкнулся с Клеснером, который находился на своем обычном месте, стараясь уберечь бродяг и воров от непредвиденных неурядиц.

— Твой человек?

— Мой, — подтвердил я.

Клеснер придирчиво осмотрел лекаря и мотнул головой:

— Проходите.

Чего это он сегодня такой строгий?"

"Несмотря на любопытство, пускаться в расспросы я не стал, лишь повесил на лицо ухмылку и повел Гааза в зал. Вошел и с удивлением замер.

Все столы были сдвинуты к стенам, в середине стояла здоровенная телега. А на ней… Бифштексы, стейки, куриные крылышки, жареные перепелки, салаты, фрукты, вина! У меня глаза разбежались от такого великолепия.

Зал был забит битком, гвалт стоял до небес. Здесь были и те, кто ходил со мной за сундуками, и те, кого я не знал.

— Здорово, пройдоха! — гаркнул проходивший мимо Кочерга.

— Что новенького в Лесу Кошмаров? — завопил из ближайшего угла Коварный Робин.

Гааз, державшийся за моей спиной, явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Расслабься, приятель. С людьми нужно общаться, а не смотреть на них из окна лаборатории Кафки. Они вполне нормальные ребята, сейчас сам увидишь, — я ободряюще похлопал его по плечу и стал высматривать, куда бы нам пристроиться.

Мое внимание привлекла возня у барной стойки.

— Не дам! — Мужик с торчащими из-под широкополой шляпы рыжими космами обвил руками дубовый бочонок средних размеров, оберегая от окружавших его бродяг. — Это амброзия сорга, я ее для другого случая берег!

— Не порти людям праздник, Гарч. Сегодня здесь все общее, — раздался нежный голосок.

Его обладательница стояла в нескольких метрах от рыжего. Маленькая, худенькая, черноглазая, с ангельским выражением лица — сущая фея.

— Давай, давай, делись, — заголосили подступающие воры.

Но Гарч упорно вопил:

— Нет! Мое! Отстаньте!

В-вжих! В воздухе что-то блеснуло, и в пухлый бок бочонка буквально в сантиметре от руки рыжего воткнулся клинок. Я удивленно покачал головой, поняв, что его бросила Ромашка. В два прыжка она оказалась рядом, выдернула все еще вибрирующий кинжал и подставила под хлынувшую струю увесистую глиняную кружку.