\

— Но так ты никуда и не придешь, — добавил он.

— Куда-нибудь да приду, — возразила я. — Спасибо за угощение.

Хлеб был мягким, а компот сладким. Странно, что на столе была вторая кружка, словно мужчина меня ждал.

— А вы куда идете? — спросила я, чтобы поддержать беседу.

Мужчина смотрел на меня с легкой улыбкой, как на старую знакомую, и я пошарила в памяти, пытаясь вспомнить, где могла видеть эти глаза — светло-карие, почти желтые.

— Куда-нибудь, — неопределенно ответил он.

— Вы тоже заблудились?

— Я знаю все дороги. Ты так выросла.

— Мы знакомы?

— Я знаю тебя, — кивнул он.

"Я вздрогнула. Все обрело какой-то налет сумасшествия. И улица, затянутая туманом, и пустая таверна, и этот незнакомец, который говорит со мной так, будто мы старые друзья.

— Спроси у меня, — сказал он, и глаза его, вспыхнув, стали ярко-желтыми, как у божка.

— Кто вы?

— Не тот вопрос.

— Это Лабиринт?

— Опять ошиблась. Ну же, Арья.

— Что мне делать? — выпалила я, ставя кружку на стол и кладя на него ладони. Незнакомец назвал меня детским именем, и это было как ключ, открывший мое сердце.

Мужчина смотрел на меня и молчал, и мне стало отчаянно стыдно, что я выплеснула на незнакомца свои личные переживания. Он просто путник и не может знать, что лучше для меня.

Путник?

Я отдернула ладони от стола и, ошарашенная догадкой, посмотрела на мужчину, сидящего напротив.

— Ты этого боишься? — спросил он. — Не выйти из Лабиринта и стать путницей? Боишься меня?

Я сглотнула.

— Вы видите судьбы, это правда?

Он кивнул.

— Жизнь — дорога, и я вижу твою. Ты ищешь совета, просишь подсказки. Но никто не проживет твою жизнь вместо тебя, Арья. Выбери дорогу сама. Просто сделай первый шаг, а потом следующий…

Он допил компот и поставил чашку на стол.

— А какая моя стихия, вы знаете? — торопливо спросила я.

Он поднялся и, склонившись, легонько поцеловал меня в лоб. На кожаном плаще, мелькнувшем перед глазами, виднелись следы красной глины, желтого речного печка и черная сажа, и просто серая пыль.

Я вскочила с лавки, бросилась следом за мужчиной на улицу и застыла, оторопев от шума и гвалта рыночной площади. Мимо проехала телега, груженая мешками, от которых несло капустой. Торговка в засаленном платье шмякнула на весы пласт мяса. Мальчишки толкнули тетку, и из ее корзины выпали яблоки, запрыгав по мостовой. Я обернулась — позади тянулись торговые ряды с деревянными ложками и посудой.

— Чего стала? — рявкнула на меня тетка, подбирающая яблоки.