\

Анимагия, огонь, путник. Три угла треугольника. Я вздрогнула от неожиданной мысли, уставилась Джафу в спину, и он, поерзав на стуле, обернулся.

— Ты мне сейчас дыру прожжешь между лопаток, — тихо пожаловался он. — Ты в порядке?

— Студентка Алетт, не отвлекайте Хогера, — строго сказал профессор Крекин. — Вам стоит больше думать о занятиях, чем о мужчинах. Или надо было запечататься и выйти замуж, как и хотела ваша мать.

— Вы знакомы с моей мамой? — удивилась я.

— Госпожа Алетт очень приятная дама, — кивнул он. — Жаль, вы на нее совсем не похожи.

— Я уже закончил, — сказал Джаф, — так что это я ее отвлекаю, а не наоборот.

— Значит, можете быть свободны, — пробурчал профессор. — Выйдите в коридор и не мешайте остальным.

Джаф пожал плечами, сгреб сумку с учебниками и тетрадями и, отдав лист с контрольной, вышел, пригнувшись в дверном проеме. Я задумчиво посмотрела ему вслед, обкатывая в голове ошарашившую меня мысль. Отцом Джафа тоже мог быть путник. А что, если у нас один отец? Вдруг у меня есть брат, куда больше подходящий на эту роль, чем Эммет?

— Вы тоже закончили, студентка Алетт? — раздраженно спросил Крекин, водружая на нос очки.

Я покачала головой и вернулась к гексаграмме, которая должна увеличивать сексуальное влечение. Ее мы не проходили, но я, выходит, должна догадаться. Почувствовать, как музыку. Вздохнув, я принялась закрашивать луч огня.

* * *Справившись с контрольной, я не стала дожидаться Миранду. Отдав листок Крекину, выскочила из кабинета и отправилась на поиски Джафа. Следующим уроком у нас стояла бытовая магия, и я обнаружила его под кабинетом у кадки с растением. Плотные листья размером с суповую тарелку тянулись к Джафу как живые.

— Я думаю, ты можешь быть моим братом, — выпалила я.

Джаф глянул на меня с удивлением и кивнул.

— Вот о чем ты размышляла на гексалогии. Мне точно уголь к спине приложили.

— Мой отец путник, — пояснила я, подходя к нему. — А откуда в тебе магия — никто не знает. Что если…

— Я понял, что ты имеешь в виду. Вдруг моя мать тоже была гулящей.

— Я не хотела тебя оскорбить, — стушевалась я, но после с вызовом добавила: — Впрочем, вряд ли ты сочтешь это оскорблением.

— С чего вдруг?

— Да потому что ты сам… Гулящий!

— А тут у нас, значит, подкатил образец высокой морали.

Я не отвела взгляд, но щеки мои загорелись.

— Прости, — сказал Джаф. — Я тоже не хотел тебя оскорбить. Да и ты меня не обидела. Может, моя мать и правда гульнула на стороне. Я едва ее помню. Она умерла через полгода после рождения Лиски, моей сестры. Мне было пять. Отец умер еще через три зимы. Скорее всего, из-за меня. Так все говорят. Непроявленный анимаг может забирать энергию у родных, знала?

— Мне очень жаль, — пробормотала я.

Листья под ладонью Джафа прижались к земле, точно испугавшись.