\

— Я сделал все, как ты рассказывал. Активировал все лучи гексаграммы, знак бесконечности на ее груди твоей кровью. Ее кровью — на твоей. Но ты говорил, что суть этого ритуала куда глубже, чем знаки.

— Так и есть. Все зависит от зова. В посмертии мне было хорошо словно дома. Однако я услышал зов, и он был таким манящим, соблазнительным. Я бы не вернулся для того, чтобы стать рабом первокурсницы!

— Миранда знает?

— Пока не догадывается.

— Моррен, это опасно, — сказал Родерик. — Миранда кажется разумной девушкой, но ты ведь знаешь женщин. Нельзя давать ей в руки такое оружие!

— Что ты предлагаешь? Оно уже у нее.

— Давай подумаем, какие есть варианты. Можно разрушить связь?

— Не слышал о таком, но поищу. Она амбициозна, ты знаешь? А с властью надо мной у нее практически нет ограничений в желаниях. Если она захочет стать императрицей, я уничтожу и императора, и всех его наследников, и усажу ее на престол.

Родерик помолчал перед тем, как произнести следующие слова.

— Тогда еще один очевидный вариант — убить ее.

— Нет, — выпалил Моррен и, поморщившись, потер грудь. — Только не это. У меня чуть сердце не остановилось от одной только мысли, что ее вдруг не станет.

— Если связь нельзя разрушить, то можно ли как-то ее перевернуть? Чтобы все стало, как и планировалось?

— Это было бы идеально, — выдохнул Моррен.

Он снова упал в кресло, запрокинул голову и застонал, уставившись в потолок. В приоткрытое окно впорхнул конверт, полез к Родерику в лицо, точно собачонка к хозяину после долгой разлуки. Родерик перехватил его, вскрыл и достал письмо.

— У тебя сейчас такое лицо, как будто ты одним махом сожрал пять лимонов, — заметил Моррен, глянув на него. — Что там?

— Убийство, — сказал Родерик.

Он протянул письмо Моррену, и тот быстро его прочел.

— Ровные, — выплюнул он. — Это явно сделала секта гармоничных ублюдков, которые мнят нас, магов, ошибкой богов. Хотя любой разумный человек понимает, что мы — венец творения. В каждого человека боги вливают по равной мере стихий, но нам, магам, досталось больше…

— Фургарт близко, — перебил его Родерик. — До академии рукой подать. Я переведу часть патруля в охрану.

Он забрал письмо у Моррена и перечитал его еще раз.

— Женщин они ненавидят особенно сильно, — вторил его мыслям Моррен. — Королева хаоса и все такое.

Он опять поморщился и потер грудь.

— Снова сердце? Сходил бы ты к лекарям, — посоветовал Родерик. — Может, Эммет не доделал чего.

— Эммет Лефой — отличный целитель, — сказал Моррен. — Это скорее душевная боль.