Магия сжалась в солнечном сплетении плотным комком, меня крутило то вверх, то вниз, и я совсем потеряла координацию, а потом огонь растекся по телу сплошной волной, так что кончики пальцев закололо от искр.
Постепенно движение замедлилось, артефакт остановился. Наверное, уровень и правда невысокий, все закончилось быстро. Ремни расстегнули, и я с благодарностью оперлась на руку Изергаста, сползая с гексаграммы. Зеленые глаза некроманта плавали передо мной, троясь.
— Второй уровень, — объявил он. — Поздравляю, Арнелла Алетт.
— Хаос меня раздери, — тихо выругался Родерик.
Изергаст похлопал меня по плечу, брезгливо отряхнул пальцы и глянул на него вопросительно.
— Второй уровень — это патруль, — добавил Родерик, посмотрев на меня.
Глава 3. Опасные связи
Мама меня не дождалась. От уровня магии зависел размер стипендии, и если это было не достаточным поводом, чтобы задержаться, значит, она очень хотела избежать разговора.
— Как думаешь, ей не удастся продать меня какому-нибудь богатею? — вздохнула я, вытягиваясь на траве и глядя на медленно плывущее облако, похожее на гигантскую птицу.
От занятий нас пока освободили.
А теперь мы с Мирандой валялись на вершине зеленого холма по другую сторону портала, и здесь не было ни академии, ни ректора, никого.
— Я думаю, что если император не отдал тебя Адалхарду, то и никому не отдаст, — задумчиво ответила Миранда, прикусывая травинку. — Ты маг. Второго уровня. Будущий патрульный. Если он обяжет тебя выйти замуж, то ему придется менять законы.
— Миранда, — я замялась перед тем, как спросить. — Почему тебя так расстроил твой третий уровень? Зачем тебе его раскачивать? Тем более ты даже не знаешь, как это делается. Так хочешь в патруль?
— А что ты почувствовала, когда узнала, что у тебя второй уровень? — пытливо спросила она, поворачиваясь на живот.
— Я пока не поняла, — ответила я. — Наверное, поначалу мне было радостно, а теперь страшно.
Миранда снова повернулась на спину. Солнце выглянуло из-за облака, окатив нас теплом, и подруга прикрыла глаза рукой.
— Когда я умерла, — сказала она, — там, в Лабиринте, то знаешь, что изменилось?
— Что?
— Ничего. Меня не стало, но ничего в мире не изменилось.









