\

После, развернувшись, такой же уверенной походкой пошла прочь. Рыжие волосы горели в свете свечей ярко, как всполохи пламени. Дворецкий закрыл за ней двери и сконфуженно улыбнулся. Музыка вновь заиграла.

— Это было эффектно, — заметил Энцо, подходя к Родерику. — Миранда Корвена — кто она?

— Та, ради кого я сюда пришел, — ответил он, стряхивая с пальцев прилипший табак.

Глава 5. Выбор

— Восемь брачных предложений! — мама размахивала перед моим лицом пачкой конвертов, и я, застонав, перевернулась на живот и накрыла голову подушкой. — Так… Шестьдесят восемь лет… Отметаем сразу.

Я выглянула из-под подушки, и конверт спланировал мимо моего лица на пол, а у окна вдруг выросла полупрозрачная пузатая фигура. Я взвизгнула, натянула одеяло на макушку.

— Спокойно, — сказала мама. — Это иллюзия. Очень удобно.

Осторожно выглянув, я посмотрела на толстячка у окна. Он приветливо улыбался и непринужденно держал руку в кармане брюк. Из кармашка жилета свисала толстая золотая цепочка.

Мама провела через него рукой туда-сюда, толстячок пошел рябью, как речная вода от ветра.

— Давай дальше смотреть. Тут поинтересней кандидат, — сообщила мама. — Пауль Марнелло, сорок пять лет, состояние… фабрики...

Рядом с толстячком появился высокий тощий брюнет с подкрученными вверх усами.

— А! Это тот господин с блестящими волосами, что не отходил от тебя во второй половине бала, — вспомнила мама, обходя иллюзию по кругу.

— У него не волосы блестящие, а масло, которым он их помазал, — ответила я, вспомнив горьковатый запах, который стал сильнее к концу вечера.

— Он запечатанный маг, — прочитала мама письмо. — Вдовец.

— И его первая жена померла от бесконечных родов? — спросила я.

— Не исключено. Послушай, мы сможем решить этот вопрос, — прошептала она, склонившись ко мне. — Родишь двоих, и хватит. Я достану зелье…

— Мама, я не хочу замуж, — сказала я, садясь в постели и подтягивая одеяло. После вчерашнего вина немного кружилась голова, но я прекрасно помнила, что сказал Родерик Адалхард: он поставил мне зачет и перевел на следующий семестр. И значит, мне не надо торопиться с замужеством.

— Арнелла, не своди меня с ума, — отмахнулась мама, берясь за следующий конверт. — Только вчера ты согласилась, что в академии тебе больше делать нечего. Поступление было нам нужно, чтобы о тебе узнали. Чтобы попасть на бал. Чтобы получить предложения. И вот они у нас.

— Я передумала, — тихо пробормотала я.

— А я — нет! — вспылила мама. — Ты выберешь достойного мужчину и осчастливишь его собой.

— Своим хаосом и налоговыми льготами, — проворчала я. — Мама, я вернусь в академию.