\

Она стащила туфли и вытряхнула из них песок, набравшийся во время суматошного бега по Лабиринту. Подумав, быстро смела песок ладонью подальше от линий гексаграммы.

— Моррен Фергюс Изергаст, — повторила она, надев туфли и поднявшись, и подошла к шкафам у стены. — Я, личинка хаоса, проникла в твою святая святых и сейчас распотрошу всю твою коллекцию черепов, — она открыла стеклянные дверцы и взяла крупную брошь в виде паука, — и всяких интересных штук.

— Я бы на твоем месте не стала тут ничего трогать, — прошелестела Мисси.

— Я бы на твоем месте отстала уже от меня и упокоилась с миром, — ответила Миранда, но вернула паука на место и закрыла дверцу.

Вернувшись к гексаграмме, снова попинала тело ногой.

— Очнись, боевой некромант. Ты нужен империи! За Стеной война!

— Вряд ли он вернется ради заманчивой возможности погибнуть еще раз, — сказала Мисси, опустившись на верх шкафа, и закинула ногу за ногу. — Предложи ему что-нибудь поинтереснее. Что говорил ректор, моя вечная любовь? Зови его по имени, душой, телом.

Нахмурившись, Миранда почесала грудь, знак на которой отчаянно зудел. Охнув, попыталась исправить размазанные очертания, но только стерла знак еще больше.

— Ты безнадежна, — вздохнула Мисси. — Вас хоть чему-нибудь учили на некромантии?

— В основном медитации, — ответила Миранда и устроилась в гексаграмме рядом с Изергастом, стараясь не касаться его ни рукой, ни ногой. — Только боюсь, что усну, если закрою глаза. Разбудишь меня?

— Отключи мысли, но сохраняй ясность ума, тогда не уснешь, — проворчала Мисси. — Представь, что через твое тело идет поток, смывая все заботы и печали.

— Ты что, была некроманткой? — сообразила Миранда, послушно вытягиваясь на каменном полу.

— Можешь мысленно считать до десяти. А лучше в обратном порядке. Медленно, сосредотачиваясь на каждой цифре. А когда в твоей голове будет пустота, позови этого несчастного.

Миранда закрыла глаза. Совсем недавно, в Лабирине, она умерла. Если бы ее попросили описать, на что походила ее дорога, то она едва бы смогла объяснить. Это было похоже на реку, только в ней не было ни воды, ни начала, ни конца, это напоминало воздух, который проникал через нее беспрепятственно, словно она стала бесплотной тенью.

Она попыталась услышать ту абсолютную тишину, что звучала как непостижимая музыка.