\

Я даже набрала в грудь побольше воздуха, чтобы разразиться этой постыдной тирадой, которая, конечно, выдала бы меня с потрохами и со всей ревностью, которую я прятала от самой себя.

Он закрыл мне рот поцелуем.

Требовательные губы, горячий язык, щетина слегка оцарапала кожу.

Меня будто подняло волной и швырнуло к нему в объятия. Это было как жар полуденного солнца, внезапно обрушившийся посреди зимы, как жидкий огонь, затопивший тело. Он терзал и ласкал мои губы так отчаянно, словно хотел этого очень давно, а я вцепилась в его плечи, прижимаясь сильнее."

"Мое сердце едва не выскакивало из груди, и я отвечала ему, обнимала крепкую шею и запустила пальцы в густые жесткие волосы на его затылке.

Я покачнулась, потеряв опору, а из распахнутой двери обдало холодом, отрезвляя. Белая рубашка мелькнула в ночи. Задыхаясь от эмоций, я запахнула плотнее плащ. Постояв с минуту и отдышавшись, поправила рубашку и побрела прочь из дома Кевина.

***

Родерик толкнул дверь ногой, и Джаф испуганно взвился в кровати.

— Собирайся.

— Сейчас ведь ночь! — возразил тот.

— Пока спишь, враг становится сильнее!

Родерик прошелся туда-сюда по комнате. Его все еще потряхивало, и он не придумал ничего лучше как заявиться к Хогеру.

— Мастер Адалхард, — Джаф сел на кровати, глянул на него сердито. — Я ведь знаю... Ну, почему вы так. С Мирандой. У вас нет выбора, да?

— Выбор есть всегда, — ответил Родерик. — В моем случае это костер.

— Я все еще вас ненавижу, — сообщил Джаф.

— Хорошо.

— Но не так сильно как раньше.

— Одеваться будешь? Или так побежишь?

Джаф потянулся за штанами, просительно посмотрел снизу-вверх, заспанный и взъерошенный, как дитя.

— Пять минут, — сказал Родерик и вышел на улицу.

Звезды мерцали на черном небе, а луна показывала лишь один бок, спрятав второй во тьме. Отчаянно хотелось курить, но куда больше — вернуться, найти ее, запустить пальцы в шелк волос, снова почувствовать нежное гибкое тело в объятиях и вкус ее поцелуев, и зайти дальше, куда дальше, до самого конца.

А она отвечала на его поцелуи и, кажется, ревновала... И от этого на сердце становилось тепло и будто щекотно, и хотелось улыбаться и половинчатой луне, и Джафу, который появился на пороге.

— Может, все же спать? — с надеждой спросил Джаф, застегивая куртку.