\

— Наследственность не ясна...

— Потому что кое-кто не дал мне ее выяснить. Видите ли, маме надо устраивать личную жизнь.

— Приданого нет...

— И за это тоже, как я понимаю, надо благодарить Кармеллу Алетт. О! — Миранда повернулась ко мне, озаренная свежей мыслью. — Ты только представь: а вдруг Ровена станет магичкой огня! Да, у них там сплошь воздушники, но мало ли. Как это было бы прекрасно! Пусть ректор забирает себе этого Тамбурина и делает с ним, что хочет. Правда, от такого союза никакого огня не получится. Даже тот, что есть, потухнет.

Мы поднялись по ступеням, вошли в общежитие, и комендант выглянула из своего кабинета.

— Арнелла Алетт, тебе письмо.

Конверт вырвался из ее рук и метнулся ко мне, словно собачка к хозяину.

— Тихо ты, — я еле сумела открыть его и быстро прочитала несколько строк, написанных маминым витиеватым почерком. Внизу стоял смазанный оттиск поцелуя, оставленный розовой помадой. — О, нет, — выдохнула я.

— Арнелла, солнышко, — прочла вслух Миранда, забрав у меня письмо. — Не волнуйся, я все устроила. Люблю тебя, мама. — Нахмурившись, она сунула письмо назад в конверт и вернула его мне.

— Понятия не имею, — простонала я.

— Знаешь, Арнелла, — доверительно сказала Миранда, приобняв меня за плечи и ведя к лестнице. — На твоем месте я бы уже начала волноваться.

Глава 18. Индивидуальное занятие

Я промаялась тревогой до самого вечера, и ни дерево, ни бутон, ни куда более хитроумные схемы ректора не работали: от спокойствия и равновесия я была очень далека. Во-первых, я стеснялась идти к нему. Сходила уже один раз. А во-вторых, мне страшно было представить, что такого в очередной раз сотворила мама.

Я достала плащ ректора с нижней полки шкафа и расправила его на вытянутых руках. Плотная ткань даже не помялась. Снаружи плащ был матовым, черным с пепельным оттенком, словно погасшие угли, а с изнанки — красным, как ягодный сок.

Вернуть? И тогда ректор сразу вспомнит, в какой ситуации его отдал. И я наверняка покраснею и буду выглядеть дурой. Так и оставить себе? А вдруг он спросит своим низким голосом: «Арнелла Алетт. Почему вы не принесли мой плащ? Тот самый, в котором убегали голой в прошлый раз». Простонав от невозможности принять правильное решение, я быстро спрятала плащ назад и вышла из комнаты.

Лучше покончить с этим побыстрее, — думала я, шагая по дорожке к преподавательским домам.