\

Значит, правду говорят, что ректор избил вас на стихийнике?

Ее круглые глазки пристально уставились на Джафа.

— Ему тоже досталось, — проворчал он.

— Это так непедагогично, — сокрушенно покачала она головой. — А теперь бегом в академию. Запишите все, что я сказала, а после идите в крыло огня. Мастер Адалхард наверняка уже вас ждет. Все же решение императора, что преподавать должны лучшие — очень спорное, — как будто бы в порыве откровенности выпалила Марлиза. — Мастер хаоса — не всегда одаренный педагог. Даже напротив, я бы сказала.

Она скорбно вздохнула и, поднявшись в воздух, полетела, медленно покачиваясь со стороны в сторону, а Ровена шумно засопела.

— Это неслыханно! — возмутилась она. — Мои родители в этом году пожертвовали академии целое состояние, а уровень преподавания точно в сельской школе. Это у нее что ли педагогический дар? Битый час обнимались с деревьями и на этом все.

— Еще она посоветовала тебе есть кашку, — напомнила Миранда.

Ровена фыркнула и пошла вперед, едва не срываясь на бег, а Джаф вновь обернулся к деревьям, которые шумели и покачивали ветками.

— Если ты так уверен, что они встревожены, давайте об этом расскажем, — не выдержала я.

— Ректору? — мрачно уточнил он. — Да я лучше язык себе откушу.

— Это очень глупо, — сказала я. — Пусть вы с ним противники, в некотором смысле, но он тут главный.

Джаф скривился и, засунув руки в карманы, быстро пошел к зданию академии.

— С дипломатией у тебя не очень, — досадливо заметила Миранда.

— Кто бы говорил, — ответила я.

***

Та, что когда-то была Джеммой Кристой, вышла через заднюю дверь дома и остановилась на молодой траве. Со стороны могло бы показаться, что женщина тает: она становилась все меньше, расплываясь лужицей, уходя в землю, и вскоре ничто не указывало на то, что здесь только что был человек или кто-то, очень на него похожий.

Она появилась совсем в другом месте — там, где высокие темные стволы уходили в небо, стоя рядом друг с другом точно воины на плацу.

Та, что была Джеммой Кристо, неспешно пошла вдоль Стены, изредка прикасаясь то к одному, то к другому стволу, и с ее тонких пальцев срывались ледяные иглы, входящие в кору глубоко и бесследно. Синие глаза блестели, алые губы улыбались, а по белым щекам стекали ручейки слез, замерзая на нежной коже.

— Эй! — окликнули ее с башни.