\

 — А теперь, руки вытяни повыше, сядь на корточки.

— Угу, — согласно кивнул неудачливый охотник и принял позу краба, максимально неудобную для побега или активных агрессивных действий.

— Хтьфу… А теперь четко и ясно. Сколько мужчин в камуфляже заходило в поселок? — Я спокойно задал вопрос, при этом осел на землю, стараясь меньше задевать раненую ногу.

Согнул здоровую в колене, упёрся в нее магазином автомата, специально, чтобы не перенапрягать руки.

— Эээ… Трое! Два с автоматами и один с пулеметом! Они и раньше приходили, о чем-то разговаривали с председателем. Днем пришли и сказали искать какого-то раненого деда в камуфляже и с большим рюкзаком.

Кто найдет, тому мешок макарон и ящик консервов, — затараторил гражданский. — Бля, дед, не убивай, сам пойми, жрать все хотят. Мы ж местные, с города, сразу как началось, на дачу рванули, пересидеть. Да половина Волчанки таких, жрачка у многих уже закончалась, а огород пока ещё разростётся. А тут такая халява. Ну будь человеком, больше я нихрена не знаю.

— Сколько ещё таких наёмных искателей? Кхе, — я вновь сплюнул желчь и недовольно поморщился.

Нет, в таком состоянии, я точно не смогу доковылять до соседнего поселка.

— Да мужиков десять, не больше! Охотники тоже, как я, с переломками. Я ж с ними на охоту и катался, мы больше по уткам стреляли. Дед, ну не убивай, хочешь я тя в Волчанку проведу? На хате моей заныкаешься. Пересидишь, пока эти камуфляжные не свалят. Ты ж ра…

Договорить я ему не дал. Нутро вопило, что сейчас вырублюсь от слабости или начну блевать.

В обоих случаях не смогу контролировать потенциально опасного пленника. Вот и пришлось кончать сразу и наглухо. В потемках стрелял по силуэту, но и этого хватило.

Пуля попала чуть ниже и правее шее, пробивая лопатку и дробя ключицу. Смертельно и болезненно, но что поделать. Я не в том состоянии, чтобы стрелять прицельно и даровать милосердную смерть.

Тело корчилось в огонии пару минут, стучало ногами по траве перепахивая землю. Мужик еще что-то хрипел, пытался зажимать рану, даже кажется плакал, но в итоге всё равно вытек и умер от кровопотери. Что же, туда им и дорога. Продажная сволочь, готовая за мешок макарон и ящик тушенки сотрудничать с врагом.

— Кхе… Вот тебе, блять, и новое поколение… Цену, сука, жизни, в макаронах и тушенке измеряют.

И это они, кхе-кхем, еще накинули за блоки… А может и вовсе цена чисто за блоки, а я вообще нихрена не стою, — я сплюнул желчь и перевесил автомат на грудь. — Русский, сука, офицер. Ветеран, проливавший кровь за этих мразей… Ими же и продан… Резать, суки, всех резать!

Завалившись на правый бок, медленно пополз к телам, волоча раненую ногу по земле. Больно, очень больно, но жить-то хочется. А когда хочешь жить, то и не так извернешься.