\

 — Ефимыч, а я же во втором эшелоне обороны был. Мне даже гранаты противотанковые старые дали. Сказали, что если танки в город прорвутся, их забрасывать. У нас во взводе только командир служил, сержантом в мотострелках был. Страшно, Ефимыч, до усрачки страшно было. Мы как смертники сидели, ну, почти… А потом сержант сказал, что первый взвод справился и можно возвращаться сюда. Мы думали, что там какие-то безумные вояки, а оказалось, что командир слесарь, а остальные это подпивасные мужики. Никогда бы не подумал, что тот же Федя Сапог, реально военный ветеран.

Выглядит как алкаш со двора. Да и ты, Ефимыч, честно говоря, вообще на бомжа похож.

— Ну спасибо ёпт, — усмехнулся я, забирая у быстро пьянеющего парня кружку. — Ладно, бомж так бомж…

— Да не в обиду, — возмутился Ваня. — Я же так, чисто поблагодарить. Ты с мужиками реально нас спас. А нам, ну… Не всем хотелось воевать. Многие просто за пайком пришли. У них оружие отобрали, как они сюда вернулись, зато жратвы побольше выдали. Тип, усиленный рацион, взамен сданного оружия.

— Тоже правильно, — согласно кивнул я, отставил чашку и уставился в огонь.

Реально ведь, войн не было лет пятнадцать. Молодое поколение отвыкло от мысли о том, что возможно им придется сражаться и потому перестали готовиться.

Раньше хоть существовали патриотические клубы, партизанские движения, различные военные кружки и секции, да только похерили это все, годах в сороковых. Добренькие мамочки задолбали скандалами на тему, мол: из наших детей ростят убийц! Поэтому много где клубы позакрывали, а движения выживальщиков, партизан и прочих околовоенных, признали экстримистскими.

Некоторые старики даже попали на нары. Например знаменитый в узких кругах партизан Роман Коневич, угодил по статье за экстримизм, как лидер наиболее популярного партизанского сообщества.

— Да и не один я так считаю, — ухмыльнулся парень. — Тут же… мужики вон, короче, взялись тебя омолаживать.

— Ага, набухивать они меня взялись, — я усмехнулся. — вот только я свою меру знаю…

— Да неее, — заговорщицки зашептал Ваня, пригибаясь ко мне. — Тут это, Федька какую-то де…

— Внимание! — проорал Сапог, выходя к костру, у которого сидели ополченцы и мирно выпивали.

 — За командира первого отдельного взвода обороны города, Старого, наше троекратное, с переливами и перекатами, два коротких, один протяжный гип-гип… Ура!

Пьяные архаровцы подхватили и подняв кружки, заорали невпопад. О слаженности не было и речи. Каждый орал на свой лад, а кому-то не хватило дыхалки даже на протяжный. Мужики ужирались в хлам, дабы загасить нервяк после боя."

"— Гы, — расплылся в улыбке Федя и поманил меня рукой.