\

Значит, Костянике тоже придется снимать шлем и открывать лицо. И не дай бог, крестоносцы увидят ее красные глаза.

– Костяника, слышь… – негромко позвал Виктор.

Арбалетчица, стоявшая в соседнем ряду, повернула к нему тонированное забрало.

– Когда дойдут до тебя – закрой глаза, – посоветовал Виктор. – И не открывай, пока снова не наденешь шлем.

– Точно-точно, – встрепенулась Змейка, – оно лишним не будет.

– Да уж не дура, закрою, – тихо отозвалась Костяника."

"Виктор по голосу понял: волнуется. Впрочем, Посвящение проходило быстро и без особых заморочек. Раз-два – и готово.

Один к ларцу приложился – выходит следующий. Хоть и медленный, но все же конвейер. Авось, пронесет. Авось, никто ничего не заподозрит.

Славянский полк, вернее, то немногое, что от него осталось после Котла, расположился в самом конце плотного строя, широкой дугой вытянувшегося перед ставкой Магистра. А сильно поредевшая русская рота, объединенная теперь с украинцами и белорусами, и вовсе оказалась на краю полковой линии. Отсюда, с выдвинутого вперед фланга, удобно было наблюдать, но долго дожидаться.

– Скорей бы уж эта мутотень заканчивалась, мать ее! – поморщился Костоправ.

 – Совсем задолбали, суки! Мы как-никак через Котел прошли! Только-только, мля, до лагеря доплелись, а тут – на те, хрен в томате – пожалуйте на парад! Не спавши, не жравши, не сравши. Не, ну нормально, а? Еще и ящик какой-то в морду суют.

Виктор внимательно наблюдал за церемонией Посвящения. Инквизиторы медленно, но верно приближались. Странно все-таки. Что на самом деле значит ритуал? Почему обставлен с такой торжественностью? Какой в нем смысл, если присяга на верность Святой Инквизиции уже была принесена в вербовочном лагере? Отчего это Посвящение крестоносцы не устроили там же? И чем, в конце концов, можно объяснить такую тщательность его проведения? Та же присяга оказалась, по сути, пустой формальностью: кто-то в общем хоре отбубнил нужные слова, а кто-то и вовсе промолчал.

Виктор и его спутники, например, отмолчались. Никто из них ни в чем перед Орденом не клялся – и ничего, прокатило. А тут, гляди ты, всех поголовно обносят ларцом, включая ротных капитанов. Что ж это за ларец такой?

На передней стенке Виктор разглядел маленький темный крестик – то ли нарисованный, то ли вырезанный.

Такой маленький. Удивительно, что Инквизиторы относятся к нему так благоговейно.

– Мне-то не жалко, – продолжал бухтеть над ухом Костоправ. – Боднуть ящик лобешником – не проблема, от меня не убудет. Но соображать же надо: люди после похода едва на ногах держатся. А эта братва в крестах тупит, мля, по-черному! Хоть бы отдохнуть дали перед своим гребаным спектаклем! Накормили бы, напоили. А уж потом…

Что «потом», Виктор не слушал.