\

 – Почему бы и не хряпнуть мухоморчиков напоследок? Терять-то, один хрен, нечего. Даже если дверь не раздолбаем – так хоть Арне встретим как следует, мать его наперекосяк!

Если у кого-то и были сомнения – пить или не пить, высказывать их никто не стал. Пленники подошли к жбану с неаппетитным варевом. Ничего, если закрыть глаза и заткнуть нос, потерпеть можно. Раз уж викинги эту дрянь как-то глотали, значит, и они смогут.

– Ну что, вздрогнем! – провозгласил Костоправ.

Лекарь «вздрогнул» первым. И еще как вздрогнул! Глотнул хорошенько так, несколько раз подряд.

Костоправа немилосердно затрясло и чуть не вывернуло наизнанку.

Чуть-чуть, но все же не вывернуло: лекарь сумел совладать со своим желудком."

"* * *

– Ё-о-о-ма-а-ать! – пуча глаза, выдохнул Костоправ, когда обрел, наконец, возможность говорить. – Ох, и ядреная з-з-зараза!

Лекарь отдышался, затем через силу приложился к содержимому жбана еще раз, даже закусил новую порцию разваренным синюшным грибом. Потом выловил еще один мухомор, проглотил его не жуя.

В третий раз Костоправ принял на грудь уже без отвращения.

– Чего, понравилось, что ли? – буркнул Василь, отстраняя лекаря.

 – Нам оставь.

Василь морщился, стонал, но пил долго и не отрываясь. Потом так же долго приходил в себя, борясь с рвотными спазмами. А победив их, тоже по примеру Костоправа съел пару мухоморов.

Виктор был следующим. Зелье пробирало, что называется, до печенок. Густая дурно пахнущая жижа раздражала пищевод и рвалась наружу. Скользкие, безвкусные вареные мухоморы по цвету, запаху и консистенции походили на слизняков и вызывали стойкие ассоциации с огненными грибами. Но Виктор все же сумел преодолеть и отвращение, и страх.

Последней, заткнув нос и жмуря глаза, из жбана отпила Змейка. После первого подхода Стрелец-баба несколько секунд отфыркивалась и отплевывалась, но все же рискнула принять добавку. Потом каждый подошел к жбану еще по разочку. Пошло легче.

А потом…

В общем, потом емкость опустела.

– А, кажись, начинается, едрить-распедрить, сука-высука! – весело и немного удивленно оскалился Костоправ. Глаза лекаря одновременно наливались красным и заполнялись мутной пеленой. Улыбка становилась сумасшедшей и жутковатой.

Виктор прислушался к своим ощущениям.

Действительно, начиналось. В голове что-то гудело, заглушая мысли и мешая думать. Нечто неведомое и неудержимое распирало изнутри. Мышцы наливались силой, какой он никогда прежде в себе не чувствовал.

Любое море, казалось, будет теперь по колено, и во всем мире, казалось, не найдется соперника, который мог бы ему, Виктору, сейчас противостоять. Боевая злость и безудержное веселье бурлили в душе, как давеча грибное зелье в котелке викингов. По венам струилась не кровь, а крутой кипяток.