\

— Убью-у-у, сука, — обессиленно простонал А-Ка, поглаживая вправленное плечо и блаженно улыбаясь.

«Все в порядке», — понял Виктор, предпочитавший наблюдать за процедурой лечения со стороны и не вмешиваться.

А лекарь уже вразвалочку, какой-то палаческой походкой шел к другому раненому. Костоправ то ли не услышал угрозы Стрельца, то ли не счел нужным отвечать.

Следующий пациент — им оказался китаец из обоза Ся-цзы — побледнел еще до того, как Костоправ склонился над ним. Бледность отчетливо проступила даже сквозь природную желтизну кожи, а страх заметно расширил узкие глаза азиата.

Что и неудивительно: бедняга видел, как лекарь обращался с А-Ка, и понимал, что с ним тоже церемониться не будут.

«А ведь смелый боец», — подумал Виктор. Впрочем, лечебные процедуры Костоправа способны были напугать любого смельчака.

Несколько болезненных, судя по громким вскрикам, манипуляций. Скорая перевязка. Китаец потерял сознание. Костоправ направился дальше. Виктор последовал за ним.

— Так, а тут что у нас за девочка с царапиной?

«Девочкой» был здоровенный усатый мужик. «Царапиной» — глубокий сабельный след на левой руке под порванной кольчужной сеткой.

Если бы не кольчуга, горская шашка могла бы, наверное, и вовсе срубить конечность.

Усач оказался бойцом из того самого отряда неожиданных союзников, что так кстати напали на горцев. Он не походил ни на степняка, ни на кавказца, зато сильно смахивавший на славянина. Из-за своей раны усач не смог вместе со своими товарищами преследовать отступающего противника и остался возле купеческих обозов.

Раненый держался мужественно. Прикусив длинный вислый ус, тяжело дышал, глухо стонал, но не произносил ни слова.

Однако Костоправ мог растормошить кого угодно.

Пока лекарь задирал разрубленный рукав кольчуги, незнакомец терпел. И пока ему срезали промокшую от крови одежду — тоже. Даже пока шло промывание, раненый лишь что-то нечленораздельно мычал, стиснув зубы. Но когда Костоправ взялся по живому штопать рану, союзник не выдержал. Взревел медведем. И уж тут-то его прорвало.

— Едрить твою налево! Туда ж растудыж через колено пятым боком! Чтоб тебя, живодер хренов! И маму твою! И бабушку! И прабабушку-у-у! — выл незнакомец.

Потом прозвучало много других нелицеприятных слов.

* * *Костоправ, склонив голову, все выслушал очень внимательно.

— Ишь ты! — лекарь удивленно и даже с уважением смотрел на пациента. Затем перевел взгляд на Виктора. — Гля, Золотой, еще один толмач выискался! Даже ругается по-нашему!

— Я тебя сейчас так перетолмачу, урод — родная мама не узнает! — скривился раненый."

"— Не груби дяде врачу, мудозвон однорукий, — назидательно произнес Костоправ, потуже затягивая повязку и заставляя усача стонать от боли.