\

Недобро так зыркал из угла и тщательно пережевывал одну мысль за другой. И бог весть, какие там мыслишки у шестерки. Наверное, держит зуб на операторов, оказавшихся вдруг в милости у пахана. Хотя как раз зубов беззубого орга страшиться не приходилось.

Денис быстро ввел Ирину в курс дела. Не забыл упомянуть и о том, что любая ее глупая выходка отныне будет стоить жизни и ему тоже.

– Мне жаль… – проговорила вдруг Ирина. – Чувствую себя виноватой. Я – жива. А ваш товарищ… Слава…

А вот смерть Славика обсуждать не хотелось.

Денису – не хотелось. Зато Юлька не преминула вмешаться:

– Почему он? Почему не ты?

Ирина ответила не сразу:

– Когда мы стояли в красном круге – еще до того, как начались съемки, – мы могли говорить.

Никто не мешал. Я молилась. Первый раз в жизни. А Слава… он сказал, что не боится умереть. Совсем. Я думала – врет. Там, на Эшафоте, жить хочется особенно сильно. Это сейчас, после всего, я понимаю… А тогда… Он сказал, что ему все равно не вернут уже того, ради чего стоило жить."

"Денису стало не по себе. Ради чего тебе стоило жить, Славка? Кровь в экране монитора? Убийства руками послушного «рабочего материала» в режиме онлайн? Четкость изображения? Реалистичность картинки и звука? Натурализм смерти на безопасном расстоянии? Да, конечно, не вернут… Посылая Славку на Эшафот, Кожин отстранял его от всего этого.

Навсегда. И это было больше, чем просто увольнение. Чем сама смерть больше. И неважно было, уничтожат ли полигон «Р-1» федеральные бомбардировщики, или Кожина уничтожат спрятанные в городской сетке файлы с компроматом. Для Славки – не важно. Для него важно, что договориться с федералом так и не удалось. Что не вернут… Что никогда и не при каких обстоятельствах. Что оператором «Мертвого рая» Славке больше не быть.

Вспомнился разговор Ткача с Кожиным. Уличный телефонный автомат под слоем брони, «Летящий глаз», подключенный к кабелю…

«Я кое-что понял за последние дни», – голос Славки.

«Например, то, что убивать – твое настоящее, истинное, глубинное призвание? – голос федерального посла. – Особенно, если это можно делать чужими руками? Ты влип, Слава. Ты основательно влип. Ты разбудил своего зверя. И теперь не протянешь долго без нашей работы.

Без нашей общей работы. Ты уже принадлежишь „Мертвому раю"" с потрохами».

«С потрохами»… Именно! Проницательный вы наш, Павел Алексеевич! Да, похоже, добровольный отказ от амнистии – это благородство вовсе не на пустом месте. И все же… Умаляет ли это поступок Славки?

– Вот, наверное, поэтому он, а не я, – закончила Ирина.

Юла молчала.

Денис поспешил перевести разговор в другое русло:

– Ира, давно хотел спросить, зачем тебе понадобилось устраивать в виртуале Камасутру?

Ночка улыбнулась. Невесело.