\

Денису казалось, будто он отменил команду на уничтожение в ту же секунду. Так, наверное, оно и было. Но для парня, служившего при жизни в личной гвардии президента, а после смерти накачанного квинтэссенцией собственных бездумных рефлексов, секунда — это слишком, слишком много.

«Операция завершена»…

Оторванная от стены и уничтоженная — теперь уже окончательно и бесповоротно — цель выглядела ужасно. Глаза выдавлены, горло перебито, шейные позвонки превратились в труху, а череп болтается как шарик на ниточке.

Урок номер три: заданную однажды команду «Делит» отменить нельзя.

Не успеть. С мертвыми гвардейцами такой номер не проходит. Смерть не любит, когда с ней играют в пустышки. В отличие от Жизни.

* * *Федералы, по-прежнему, не проявляли ни малейшего интереса к происходящему. А операторов — всех троих — колотило. Мелкая такая, противненькая дрожь.

— Парень, ты вообще-то понял, что натворил? — прохрипел Славка.

Неужели в голосе Ткача прозвучало плохо скрываемое восхищение? Или показалось? Послышалось? Денис не знал. И не хотел знать. Он сейчас занят — он выводит гвардейца из залитого красным тупика, из тоннеля, из коридорного лабиринта из вновь открывшейся двери.

Выводит обратно — на просторную бетонную арену. Оставляя следы, потеки.

Вывел. И смотрит сверху, через прозрачный пол-крышу на кровь, добавившую пронзительной яркости тусклому камуфляжу. До чего же много этих ярких пятен, до чего много крови…

Денис отключил систему. Мертвый суперсолдат рухнул. Умер. До следующего коннекта. До следующего сеанса псевдожизни.

— Эй, ты только что прикончил человека, — не унимался Славка. — Там, в тоннеле.

— Макет человека, — неуверенно возразил Денис, — Чучело человека.

Мертвеца убить дважды нельзя.

— Он такой же мертвец, как и мы. Был, — тихо-тихо сказала Юла, — И ты сам прекрасно знаешь это, День. Ты слышал, как он кричал?

Нельзя было не слышать, а хотелось, так хотелось… Денис прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла."

"В подземной темнице, где он стрелял в каннибалов, все ведь было иначе. Совсем иначе. Там было так: или мы, или они. На автомате все там было. И без послушных, исполнительных посредников-мертвецов. Поднял Ночкин «Дождик», нажал чувствительный спусковой крючок и — обойму в прущих буром уродов, которых и людьми-то назвать можно с натяжкой.

Денис и сообразить тогда, как следует, ничего не успел. И испугаться — тоже. Хотя нет, испугаться-то, конечно, успел. Еще как!

Но не переживал. Потом. Кажется. Почти.

И еще — он ведь не добил тех двоих. Не сложилось. Патроны кончились.

А здесь — нет. Здесь патроны не кончаются. Их здесь попросту нет. Здесь — поэтапная инструкция, пошаговый процесс, который Денис прилежно выполняет как… как робот какой-то. Как сознательный робот.