\

И вряд ли группировщики, если они, в самом деле, побывали здесь, станут дожидаться рассвета на месте преступления.

Денис осторожно переступил порог квартиры № 22. Заранее подготовил себя к кровавому зрелищу. Со Славкой ублюдки вряд ли долго церемонились, а вот на Юльке, наверняка, оторвались по полной программе.

Однако увиденное его озадачило и напугало…

Был свет. Много света. Ярко — от того, что голые, без абажуров и люстр — горели лампы. Какая ж тут должна быть светомаскировка, чтобы скрыть такой фотонный поток.

Свет бил в глаза. Глаза после подъездной темени заболели.

В небольшой двухкомнатной квартирке не было ни крови, ни трупов, ни компьютера, ни даже мебели. Здесь не было вообще ничего, кроме старых выцветших обоев и слепящего света.

Проклятье! Все-таки похоже на ловушку. И рассчитана она вовсе не на Славку с Юлькой. Денис попятился к открытой двери — к спасительному чернильному мраку подъезда, который после мощной световой атаки, казалось, стал еще гуще."

"Но выйти из пустой квартиры он не успел.

Ожившая темнота на лестничной площадке.

Разряд шокера.

В висок.

Голова взорвалось миллиардом искр. Дениса бросило обратно в квартиру. От боли визжала каждая клетка парализованного тела. А прежде, чем сознание окончательно вырвалось из-под расколотой черепной коробки, Денису померещилось, будто орг, склоняющийся над ним, имел Славкино лицо. Потом во тьму отключающегося разума оператора увлекли совсем другие видения.

* * *— Ну, как он?

Красный непроглядный кисель вокруг. И эхо отдаленных отзвуков с другой планеты. Мозг наотрез отказывается их воспринимать.

— Не знаю. Пока…

Болото непролазной багровой мутоты медленно разваливается на тяжелые клочья. Это плохо: в образовавшиеся прорехи по глазам снова лупит яркий, будто тысяча Ночкиных фонариков, свет.

— И как ты только меня уломал, а? Ведь знала же — он тут ни при чем!

— Раз уломал, значит, не знала…

Два голоса. Взволнованные. Мужской и женский. Парень и девушка. Знакомые голоса. Так не хочется открывать глаза, но, кажется, придется.

— Смотри-смотри, приходит в себя. Я же говорил — в «мудаке» слабенький заряд был.

— Знаю я твои слабенькие заряды, перестраховщик долбанный! Сколько он уже лежит в отключке?

Бороться со светом нет сил, но, к счастью, кто-то из этих двоих догадался погасить лампочку. Или задернуть шторы.

— Денис, слышишь меня?

О! Теперь он не только слышал, но и видел. А если бы еще и руки слушались, — так заехал бы по этой прыщавой физиономии. По виноватой, как у нашкодившего щенка, Славкиной роже. Да и Юльке, осторожно заглядывавшей через плечо Ткача, досталось бы тоже.