\

— Знаешь, о чем я подумала? — Ночка коснулась его плеча.

— Знаю, — тихо ответил Денис, — О том, что столько ходов не сможет вырыть один человек.

«А еще одному человеку не под силу сожрать всех крыс подземелья», — мысленно добавил Денис.

— И если он отправился за подмогой…

— Тогда нам, лучше делать ноги, — закончил Денис. — Только это… штаны застегни сначала — они у тебя опять расстегнулись.

— Я в курсе, — она отвернулась, застегнула.

Подобрала бы, блин, нормальную одежду, прежде чем отправляться на ночные прогулки. Имитаторша, туды ж ее!

— А ловко ты прятал свои фонарики, — заметила Ночка, — Только теперь твоя очередь идти первым.

Видно было: ничего на свете теперь не убедит ее в обратном.

По подземному туннелю они шли быстро. И долго. И остановились не скоро.

* * *Их ждали возле следующей станции метро. Человек десять патлатых, покрытых грязью, коростой и язвами оборванцев. В руках — палки, железки, камни. Один держал факел. Стояли молча, не двигаясь. Живой пробкой в проходе.

Отступить? Бежать назад?

Денис и Ночка рванулись было…

Ага, как же! Сзади из темноты уже выступала другая шеренга. Этим уродам даже не требовалось огня.

Обложили с двух сторон. Как там, у «Китайской стены». Только спасительных сквозных подъездов здесь уже нет. Есть, правда, какая-то дверь — железная, проржавевшая почти насквозь, слившаяся со стеной тоннеля.

Денис и Ночка отступили к двери. Дернули. Нет, не открыть! Не сбежать…

Денис снова включил оба фонаря на максимум. Резанул по лицам преследователей. Шеренга заколебалась, отпрянула. Увы, не так далеко, как хотелось бы. Проклятье!

— Кто вы?! — крикнул Денис.

Нет ответа.

Есть пронзительный скрип.

Над самым ухом…

Денис дернулся. Поздно!

И есть жилистые руки, выросшие вдруг откуда-то сбоку — из стены.

Секунда — и оба фонарика лежат на земле. Еще секунда — и о ржавый рельс под ногами звякнула оргская заточка, которой неумело попытался отмахнуться Денис.

А руки уже хватали, втаскивали… Куда?! Куда-а-а?!

Один из упавших фонариков не разбился. Светит. В неподвижном пятне света видно ржавую дверь. Ту, что было не открыть. Теперь она распахнута. Настежь.

За дверью — темень бокового прохода.

Господи, целая ночь непрекращающегося кошмара! Сначала орги, потом Катафалк-Призрак, теперь вот это…

Пока Ночка кричала, Денис отбивался молча. Вслепую. Отчаянно. Как мог. А выходило — почти никак. Никогда еще он не чувствовал себя таким беспомощным. Руки, много-много рук, мелькавших в темноте, были сильнее. И руки эти били больнее, чем бил он.

Дверь лязгнула, отсекая свет фонаря. Все! Теперь точно все! Темень! Могильная. Замогильная.