\

Рука непроизвольно метнулась к закрытой кобуре внутрипериметрового ношения. Рефлекс-с…

— Нет! — крик Фурцева не был ни испуганным, ни встревоженным. Скорее, предупреждающим. Разумно-предупреждающим. Предупреждающе-угрожающим.

Воронов замер в напряжении, успев лишь расстегнуть кобуру. Все-таки, что ни говори, но лаборатория — вотчина доктора. Он тут чужак. Причем, чужак, совершено непосвященный в здешние тайны.

— Не стоит этого делать, — мягко посоветовал доктор, — Вы что, ужастиков в детстве не смотрели? Убить мертвого второй раз невозможно. Я задал программу на задержание, а не на уничтожение.

Так что не волнуйтесь. Вас не станут рвать на куски. Пока я не отдам соответствующей команды.

Любезная улыбка…

Пальцы Начальника президентской Гвардии сжались в кулак. Потом Воронов отвел кулак в сторону — подальше от кобуры и от соблазна. «Да, гвардейцев наших готовят превосходно, — отметил про себя Фурцев. — Со страхом справляться они умеют. Наверное, это тоже рефлекс».

А офицер стоял неподвижно.

Все. Время бездумных рефлексов кончилось. Воронов обдумал положение, в которое попал. Весьма, кстати, незавидное.

Что он мог предпринять? Отстрелить из табельного пистолета руку зомби, гигантским клещом вцепившегося в лодыжку? Вряд ли удастся. Быстро — вряд ли."

"Изрешетить компьютер Фурцева? Или — еще лучше — самого ублюдка-доктора? Можно. Теоретически. Но Воронов сомневался, что это остановит уже запущенную программу. А как тогда отменить задание? Как избавиться от ходячего… ползающего Гвардии мертвеца?

Пока наилучшим выходом было просто ждать и не дергаться. Интересно, этот докторишка в курсе, как гвардейцев обучают брать языков? Если оживший покойник, действительно, помнит боевые навыки, то при малейшей попытке сопротивления, он попросту разорвет сухожилия на ноге бывшего командира.

Одним движением пальцев. Хрясь — и готово. А с такой травмой в Гвардии делать нечего.

Что ж, док, ладно, пусть будет по-вашему. Пусть все пока будет по-вашему. Но учтите — подобные выходки не забываются. И не прощаются. Никогда. Никому.

Офицер стоял неподвижно. У его ног неподвижно лежал мертвый солдат. Не выпуская «пленника». И свою потенциальную жертву.

— Не обижайтесь, я всего лишь продемонстрировал результат своей работы, — с невинным видом сообщил Фурцев, — Вы ведь именно этого от меня хотели?

Офицер стоял и молчал.

Едва сдерживая клокочущую ярость. И боль в ноге. Неподготовленный, нетренированный человек уже орал бы и корчился от такой боли. Но Начальник Гвардии решил не доставлять такого удовольствия Фурцеву. Ни при каких условиях.

Фурцев улыбался…

— Сейчас я вас освобожу, офицер. Считайте все происшедшее шуткой. Или точнее, маленькой местью за мою безвинно пострадавшую руку.