\

Лучше умереть в бою, сражаясь бок о бок с нами, чем сдохнуть в тресовозке.

Борис вздохнул:

— Если с вами, то — не в бою, а на охоте.

— Пусть так, — усмехнулся Корень. — Но мы охотимся на хэдов!

— За их головами вы охотитесь, — устало проговорил Борис. — Хотя сейчас я уже и не знаю, за чем больше — за хэдовскими головами или за тресами в хэдовских тресовозках.

Старшой фыркнул:

— Я же объяснял тебе, Берест: чем меньше будет тресов, тем скорее уйдут хэды.

— Одни уйдут — другие придут, — пожал плечами Борис. — И как будут действовать те, другие, еще неизвестно. Ты же слышал о грядущей реорганизации.

— Ну, это еще вилами по воде писано.

— Насчет трес-колонны пленный хэд тебя не обманул. Зачем ему было врать об остальном?

Корень поморщился.

— Слушай, Берест, ты меня напрягаешь. И чем дальше — тем больше. Рановато ты, парень, начинаешь права качать — вот, что я тебе скажу.

— Да? — Борис смотрел на него исподлобья. — А что еще ты мне скажешь, старшой? Что ты вообще говоришь своим бойцам, когда они задают вопросы?

— А у нас вопросы не задают. У нас выполняют приказы. Давай так. — Корень перешел на чуть более дружелюбный тон.

 — Типа, перетерли базары и хватит. И замяли дело. Гарика больше не задевай. На охоте никаких разборок между членами группы быть не должно. А то ведь и нарваться можно. Не забывай, пока идет охота, я тут — царь и бог. Мне вовсе не хочется без нужды терять хороших бойцов, но если они тупы настолько, что начинают доставлять неприятности, то…

Старшой погладил автомат. Глаза Корня смотрели очень нехорошо."

"— Вообще-то формально охота уже закончилась, — заметил Борис. — С хэдхантерской колонной мы разобрались, от погони оторвались. Твоя власть тоже кончилась, старшой.

Все. Баста!

Корень скривил губы.

— Много ты понимаешь, умник! Кончилась, говоришь, охота и власть? Да я тебя самого сейчас кончу. Прямо сейчас. Здесь. Потом скажу, что ты решил бросить пост и свалить из группы. А я тебя, типа, не пустил. Не дал стать тресом.

Старшой осклабился.

— Гарик за тебя подписываться точно не станет. Верно я говорю, Гарик?

Глумливая ухмылка. Утвердительный кивок. Ну да, подлецы за других не подписываются.

— Мы с ним еще твою девчонку поделим. Натаха хороша в постели — я помню. А у нас хватит «ушастой валюты», чтобы попользоваться ею на законных основаниях.

Борис сжал кулаки:

— Да тебя ж в Союзе вашем за такой беспредел…

— Брось! — отмахнулся Корень. — Ничего мне не будет. То, что ты с нами, еще не значит, что ты наш. Ты ведь пока не член Союза. Значит — чужак. И жизнь твоя по большому счету не стоит разбитой шприц-ампулы. А у нас с чужаками как? Пока они полезны, их используют. Когда они начинают бузить, от них избавляются. Так что никто меня не осудит. Победителей у нас вообще судить не принято.