\

Во имя милосердия Пророка и всепрощения Единого Творца я прошу вас допустить моих людей на поле боя. Мы хотим лишь забрать своих раненых.

— Чтобы вы их вылечили, и они снова сражались против нас, мэтр? — не представившись в ответ, пробасил имперский офицер. Его чёрная борода, плохо расчёсанная и густая, грозно топорщилась."

"Роза прищурилась, сохраняя серьёзное лицо:

— Кто бы ни победил в этой кампании, война закончится раньше, чем большинство раненых сможет вернуться в строй. А после этого, я надеюсь, мир будет долгим. Уже сейчас есть проблемы важнее, чем убивать друг друга, милорд.

Зимой бед станет ещё больше. По обе стороны границы.

— Но какой мне прок идти на уступку, мэтр?

— Никакого, — честно признала Роза. — Разве что… надежда, что однажды кто-то поступит с вами так, как вы поступили с ним. Но я понимаю, сколь призрачна подобная выгода. Тем не менее, я прошу вас.

Смуглое лицо имперца озарила кривоватая ухмылка:

— А если я попрошу в уплату поцелуй, красавица?

Роза достала из кармана курточки кружевной носовой платок — такой же белый, как её костюм.

Протянула имперцу:

— Пусть это будет моим знаком внимания, милорд. Если мы ещё встретимся при лучших обстоятельствах… на балу в честь заключения мира, например… вы сможете обменять его на мой поцелуй.

За те несколько секунд, что имперский командир рассматривал платок, Роза успела ощутить холод в животе и слабость в коленях. Однако мужчина усмехнулся ещё раз и принял дар. Аккуратно сложив платок, убрал его в карман и с хриплым смешком сказал:

— Не думайте, что я забуду ваши слова, мэтр Роза Гранчи.

Увидимся. Забирайте своих побитых героев, сколько сможете увезти.

Когда Роза вернулась к спутникам, Жанна спрыгнула наземь и взяла её под локоть. Очень вовремя — девушка готова была без сил упасть на колени перед Камышинкой.

— Получилось, мэтр? — спросила изнывающая от нетерпения капрал Тивэль. Вынутую из арбалета стрелу она не убрала в колчан, а так и вертела в руке.

— Получилось, — только и смогла выдавить юная учёная. Неожиданно что-то прилипло к линзе её очков. Девушка сняла их и обнаружила упавшую на стекло снежинку.

Настоящую, хрупкую и изящную, уже начавшую таять. Ещё одна снежинка легла на линзу рядом с первой, что-то холодное коснулось щеки Розы. Последняя осень старого мира подошла к концу. Зима вступала в свои права.

Глава 16

Совсем рядом многотысячные армии готовились к битве — но Розе было не до них. Подперев висок ладонью, девушка таращилась на два лежащих перед ней листа бумаги. Один новенький и чистый, другой исписан почему-то наискось, от угла к углу.