14
0– Он невинно хлопнул ресничками и застенчиво поправил подол персиковой юбочки по колено.
Кому он тут глазки строит, душа питонья? Мне? У меня уже иммунитет!
– Аля, ты пойми, я же к ним по-хорошему. Ласково! Они ко мне и тянутся в ответ, просто так, по-дружески. Невинно! Я на них даже не смотрю как на девиц!
– Ты кому, чешуйчатый, заливаешь? – Я расплылась в ласковой улыбочке. – Оставь девушек в покое. Как тебе не стыдно, змей, грязно манипулировать их сознанием? Где совесть, хвостатая твоя физиономия? Не знаешь? А я подскажу. Нет у тебя ее. Недодали при рождении.
Стук повторился. Яни, поморщившись, поднялся с кровати и, подойдя к двери, широко распахнул ее.
– Яни, – и сразу дурацкий девичий смешок, – завтра у нас свободный от учебы день, может, мы погуляем в городе? Ты и я!
– Яни, ко-ко-ко, может, мы с тобой ко-ко-ко… Бесит!
Я закрыла книгу и поднялась. Захлопнула дверь перед носом краснеющей девицы, а затем резко схватила любвеобильного гаденыша за ухо.
– Алька, ты что? – взревел он.
– Я что? Я? А ну, цыц! Я тебе сейчас расскажу, братишка! Вникай. Так вот, или ты сам прекращаешь этот балаган и разгоняешь свой куриный гаремчик, или…
– Не злись, Алька, это не я! Они сами. Веришь? – Он сделал такую жалкую физиономию, словно его мамка поругала.
Но не в этот раз. У меня всякое терпение лопнуло!
– Сами? – прошипела, выкручивая ухо. – Думаешь, я не вижу, как ты им улыбаешься и глазки свои бесстыжие строишь? Беды ждешь? Чтобы какая кура действительно влюбилась, а ты поиграешь с ней и пинком под зад? Ждем, пока петух в одно место клюнет и тебя осенит, что заигрался маленько?!
– Ну хватит раздувать трагедию, – слезно простонал он, – ты не права. Не захожу я далеко, вот ни разу с этой Маликой… Нет. Марукой?.. Э-э-э…
– Малони! – гаркнула я. – Даже имен девиц запомнить не можешь! Строит тут из себя агнца.
– Отпусти ухо, Аль. Знаешь же, что драться не стану, и пользуешься! И никуда я не захожу.
– Нет, зашел, – стояла я на своем. – И еще тебе информация, чтобы подумал. Представь, нашел ты свою единственную, а ей как шепнут на ухо, какое за твоей спиной кладбище разбитых сердец, так она сбежит от тебя, сверкая пятками.
Он на мгновение замер, почесал рукой подбородок и как ни в чем не бывало пожал плечами.
– Да кто шепнет-то, Аль?
– Я! – мой голос сотряс стены. – Да не просто шепну, а красочно обрисую каждое это: «Яни! Да я тебе, Яни… Да я для тебя… О Яни, ко-ко-ко».
– Ты не посмеешь! – Он вмиг стал серьезным и уже не столь самоуверенным.
– Зря сомневаешься. Про женскую солидарность слыхал? Так вот, братец наг, если еще раз услышу это «Яни» – ухо выдеру. Усек?
– Ведьма! – ругнулся он, отряхивая с юбки несуществующую грязь.
