3
0
— Люди почему-то предпочитают такие вещи прятать и клеить на них гриф секретности.
— А оборотни?
— Оборотни, по мнению людей, и так одна сплошная аномалия, — усмехнулась женщина. — Так что для нас одной больше, одной меньше. Мы стараемся их встраивать в нашу жизнь.
— И в чем заключается эта аномалия, и как она вообще появилась?"
"— Каждый день почти в одно и то же время сюда приходят одни и те же бестелесные посетители. Пьют, едят, болтают и уходят.
— Они призраки, что ли?
— Я бы так не сказала. Они совершенно не обращают внимания на происходящее вокруг, будто не видят его.
— Запись? А это ее проекция?
Я завертела головой в поисках проектора. Это было бы самым простым и понятным объяснением, а не какие-то там аномалии.
— Нет, не проекция. Некоторые считают, что это нечто вроде постоянно повторяющейся ментальной записи одного дня из прошлого, — задумчиво протянула женщина.
— Ментальной записи?
— Есть теория, что «Голубка» расположена на какой-то энергетически активной точке Земли. И в день, когда она сгорела, эта точка срезонировала с энергетикой погибших здесь оборотней и каким-то образом запечатлела и транслирует день до пожара.
— Странная теория. Если это так, то почему здесь не стоит какой-нибудь исследовательский институт?
— Наверное, потому, что это никому не нужно, — пожала плечами Лада. — А может, все совсем не так, и это просто очередная красивая байка для обывателей. Чтобы привлечь побольше туристов.
— А вы как думаете?
— Я…
Мы дождались, когда официант расставит перед нами чашки с кофе и сгрузит с большого подноса сладости. Лада явно решила не мелочиться и заказала весь местный ассортимент!
— …Мне кажется, что это отражение одного дня, который где-то повторяется каждый день.
— Временная петля, что ли?
— Ее проекция, — поправила меня Лада. — Просто я заметила, что иногда бестелесные посетители ведут себя немного иначе, а это уже не похоже на запись, — она отпила кофе. — Как бы то ни было, «Голубка» — это аномалия и достопримечательность нашего города. Ты ешь. Здесь очень вкусно готовят.
Сладости и правда были выше всяких похвал, «Наполеон» буквально таял во рту, но тема аномалии меня не отпускала:
— «Голубка», по вашим словам, сгорела, но… — повела вокруг зажатой в руке ложечкой.
— Отстроили. На том же месте и по старым чертежам.
— А как давно уже существует эта аномалия?
— Уже лет сто пятьдесят. Не меньше.
— Да уж…
У меня в голове не укладывалось, что кто-то, по теории Лады, может проживать один и тот же день сто пятьдесят лет подряд. Это же ужас!
Я хотела уже высказать свое мнение, как заметила, что и так прямо сидящая Лада выпрямилась еще больше и перестала жевать. Я проследила за ее взглядом и увидела, как в кафе входят две женщины и направляются прямо к нам.
