3
0Вот она и возобновит их популяцию.
— В смысле?
— В смысле, нет больше у гиен старшего поколения, — жестко, но спокойно ответил начальник охраны. — Не на тех полезли, шавки. Давно мы силу не показывали. Вот они и решили, что у пантер затупились зубы. Зря решили. Мы еще не до конца размотали клубок их бандитской сети и полулегальных организаций, но уже ликвидировали крупнейшую банду в регионе. А ведь даже не подозревали, что такое творится под носом, — зло рыкнул безопасник.
Ненадолго в кабинете повисла тишина, а потом заговорил отец:
— Да, давно нужно было этим заняться, но не было повода. Они сами развязали нам руки. — И добавил так, что меня пробрало: — Нельзя трогать моих детей!"
"В комнате повисла тишина, но на этот раз ее нарушил безопасник:
— Мы уже связались с тиграми, львами и волками. Скоро Хищные земли станут безопаснее.
Ничего себе замес получился из-за моего приезда…
— А что там с дядей Гордеем? — спросил Алекс.
— Живой… Местами. На несколько лет внушения хватит, а там придумаем, что делать дальше, — и обратился к безопаснику: — Константин, оставь нас. Мне с сыном нужно поговорить.
Мы с Ладой переглянулись. Мачеха ухватила меня за руку и втолкнула в ближайшую комнату. Мы затаились и услышали, как безопасник вышел из кабинета, на секунду остановился у двери, за которой мы стояли, хмыкнул и пошел прочь. Учуял?
Как только его шаги стихли, мы вернулись к двери кабинета, которая снова закрылась не до конца. Странно. Я присмотрелась и увидела на полу что-то маленькое, сливающееся с паркетом — оно и не давало двери захлопнуться. Я посмотрела на Ладу, и та заговорщически подмигнула. Надо будет поподробнее узнать у нее о таких хитростях.
В кабинете было тихо. Они там что, взглядами меряются?
— Я все слышал, — я вздрогнула, когда заговорил отец, и даже подумала, что услышал он нас с Ладой, но следующие его слова развеяли эти опасения: — Почему ты решил остаться в аномалии с Евой?
Снова тишина, а я затаила дыхание.
— Я люблю ее, — ответил Алекс, и меня шатнуло.
Поняла, что мне не хватает воздуха, и задышала чаще.
— Ты в курсе, что это может быть временным увлечением? Ее зверь еще не вырос, чтобы точно знать, что она твоя истинная.
— А ты точно это знал, когда сходил с ума по ее матери? Или когда тебя тянуло к моей? Тогда ведь ты тоже точно не знал, и разве это тебя остановило?
Снова наступила тишина. Сердце в моей груди билось быстро-быстро, щеки горели.
— Ты еще слишком молод. Если Ева не твоя истинная…
— Значит, станет ею, — уверенно произнес Алекс. — Я ее никому не отдам… Даже тебе.
Снова тишина, а потом внезапно веселый смешок отца:
— Ты смотри, какой борзый! Да я еще отцом себя толком не почувствовал, а какой-то щенок уже на мою дочь права заявляет!
— Не какой-то. И не щенок.
— Щенок, — отрезал отец.
