Борри сумел сбежать, но вернуться к нормальной жизни было уже нельзя: для курфюрста он стал дезертиром, а для императора — предателем. Первый хотел его повесить, а второй — сжечь. Ни то ни другое Борри, разумеется, не прельщало, и он подался в лес, где уже собирался весь местный бомонд: воры, бандиты, убийцы, сбежавшие должники и даже дикие маги, скрывавшиеся от инквизиции.
Каким-то чудом слабохарактерный Борри сумел выжить среди этих приятных людей и прибился к одной из групп, благополучно пересидев в лесу всю войну. Когда основные боевые действия закончились, а имперские войска ушли, сразу же началась грызня между шайками, которые совершенно не церемонились ни друг с другом, ни с местным населением.
Как бы то ни было, Ингвар тоже оказался в лесу и сумел благодаря суровому нраву и хорошей подготовке объединить под своим крылом разрозненные банды, став фактически местным преступным королём.
Под его чутким руководством негодяи и разбойники обрели хоть какое-то понятие о дисциплине и перестали устраивать бессмысленные жестокие набеги на деревни, ограничиваясь небольшой, но регулярной данью. Всех несогласных с политикой партии Ингвар совершенно не демократически пускал в расход."
"Однако ничто не вечно: совсем недавно какой-то Ворон ворвался в ряды местной преступной элиты и коварно подсидел Ингвара. Власть сменилась, а порядок, который худо-бедно поддерживался последние пару лет, рухнул.
Борри о Вороне толком ничего не знал. Тот объявился всего три или четыре месяца назад и сразу занял высокое положение в иерархии. Очень молодой и дерзкий, он отличался большой жестокостью и собрал вокруг себя таких же отморозков — Лэйла, разумеется, была в их числе. После захвата власти Ворон увёл теперь уже свою банду на новое место, в расщелину, спрятанную в одном из скальных массивов, а потом вдруг куда-то пропал. Правда, совсем ненадолго.
Никто даже не успел обрадоваться его исчезновению, как Ворон вернулся — ещё более злой и ещё более странный, чем раньше.
— Получается, ты ничего о планах Ворона не знаешь? — спросил я, когда Борри окончательно выдохся.
— Нет, — с большим сожалением ответил он.









