Это война, братишка

Не всё же ей готовить.

– Мич, как думаешь, что любит мелкая? – спросил, задумчиво разглядывая витрину с пирожными и тортами. Вопрос вырвался сам собой, и я даже не придал ему значения, но друг почему-то странно на меня посмотрел, словно я тяжело болен или у меня сыпь на лице.

– Не знаю. Это ведь твоя сестра. Вряд ли девчонки едят сладкое.

Покосился на Мича, изогнув бровь.

– Ну, фигура и всё такое, – пояснил он.

Я кивнул и потянулся за тирамису, потом увидел замороженный штрудель и передумал.

– Ты будешь печь? – удивился Мич.

– Было бы, что печь, – невозмутимо хмыкнул. – Его только в духовке разогреть и всё. Надо ещё мороженое взять, пломбир. – Развернулся и направился к холодильникам. По пути ещё взял банку какао и нутеллу.

– Собрался кормить девчонку этим? – скептически спросил друг.

– И этим тоже, – усмехнулся. – Мясо ещё возьмём, сделаю стейк, – бодро потопал в мясной отдел под недоуменным взглядом Мича.

– Ты давно не готовил, – заметил он.

– Времени не было, – отмахнулся, полностью занятый процессом выбора мяса. Отец как человек военный знает толк в приготовлении мяса. Я с удовольствием наблюдал, как он готовит и с радостью постигал азы. Камила, смотрю, тоже. Папин борщик, папина поджарочка, салатик…

– Сегодня пятница, мы собирались в клуб с Алексом и Виолой, – любезно напомнил Мич.

Завис, с удивлением осознавая, что я полностью и абсолютно забыл про это. Интересно, Камила согласится пойти? Вряд ли…

– Я помню, – ответил и направился на кассу.

Дом встретил тишиной, вызывая волну разочарования. С порога я посмотрел на кухню в поисках стройной фигуры с книгой в руках. Камила, сама того не замечая, несколько дней встречала меня с репетиций, да и я сам как-то быстро к этому привык.

– На семинаре, наверное, – сказал сам себе, скинул кроссы и прошел на кухню: раскладывать продукты. – Я – готовить, и мне не мешать, – не оборачиваясь, крикнул Мичу.

– Я в комнате, – ответил он и скрылся за дверью.

Погрузившись в готовку с головой, я убеждал себя, что готовлю не столько для Камилы, сколько для себя любимого. Хотя воображение бессовестно рисовало довольное лицо сестренки, её удивление и благодарность в голубых глазах. Мне хотелось сделать ей приятное, как бы я ни пытался убедить себя в обратном.

Через полтора часа всё было готово, а Камилы всё ещё не было дома. Вымыл руки и пошёл в её комнату. В душе росло беспокойство. Меня разозлила сама мысль, что она может приходить, когда хочет, и делать, что хочет.

Мне нужен был предлог поехать за ней. Хороший предлог. А в чём она собирается завтра пойти в театр? Решительно распахнул шкаф и скривился. Вешалки пусты, а вот на полках полно футболок, шорт, джинсов, бриджей, есть пара брючных костюмов. О! Туфли. Это уже лучше.