Это война, братишка

– Если мы будем спать всё время вместе, я просто не доживу до своего совершеннолетия! – привела весомый, на мой взгляд, аргумент, и попыталась вылезти, но была прижата ещё сильнее. Макс перекатился и придавил своим внушительным телом, полностью обездвижив.

– Доживёшь, – проникновенно заверил он и поцеловал меня в уголок губ. Потом в подбородок и шею, плавно переходя на ключицу. Подалась ему навстречу, запустив пальцы в шелковистые медовые волосы.

Макс оторвался: его замутнённый, горящий взгляд зелёных глаз говорил за него.

– Мы устроим тебе крутой День рождения. А «вечер вдвоём» будет завершающим аккордом… – Макс снова потянулся ко мне, но я увернулась.

– Не хочу его отмечать. Зачем? Купим тортик, скромно посидим и скоротаем время в моей комнате. Как тебе такая идея?

Макс рассмеялся.

– В тебе нет ни грамма светского лоска, тяги к прекрасному и чувства авантюризма. Мелкая, ты безнадежна.

– И что? – скептически выгнула бровь, не находя в этом ничего отвратительного. Я же говорю, у нас семейство консерваторов. Мы не излечимы.

– Разреши доставить тебе удовольствие и почувствовать себя настоящим мужчиной. Ты сделаешь это для меня? – А взгляд такой! Где его нимб?! Крылья, видимо, в шкафу прячет…

– Это просто не честно! Ты манипулятор, – рассмеялась я. Но мне на самом деле очень приятно. Очень-очень! Пусть заботится, пусть старается, всё что угодно, только не безразличие.

– Я не манипулятор. Я человек, у которого в кои-то веки появилась девушка, которую хочется беречь и делать хорошо. Не лишай меня такого удовольствия.

– Не буду… – выдыхаю и тянусь к таким манящим губам. Дверной звонок разрушает идиллию и портит такой момент.

– Наверное, Мич вернулся, – говорит Макс и скатывается с меня.

– Пойду, открою, – нехотя поднимаюсь, одёргиваю пижаму и иду к двери, на ходу поправляя волосы. Надеюсь, губы не сильно красные от поцелуев?

– Мы ждали тебя только вече… ром, – слова застревают в горле.

– Приятно, что вы меня ждали, – раздаётся глубокий, ироничный голос отчима.

– Олег?

– Камила? – вторит мне мужчина. Заторможенно освобождаю проход, давая ему пройти.

– С каких пор я похож на привидение? – в привычной лёгкой манере спрашивает отчим и кладёт свой кейс на комод в прихожей."

"Наверное, с тех самых, как я сплю и целуюсь с вашим сыном. Ой, чёрт! Макс! Он же в моей комнате! Он просто не может выйти оттуда на глазах у своего отца. Будут вопросы. Отчим всё равно захочет посмотреть, как мы обустроились, и поймёт, что эта комната моя.

Начинаю очень громко кашлять.

– Ты заболела? – беспокоится мужчина. Он уже снял обувь и повесил серый пиджак.

– Немного. Ты проходи на кухню, я поставлю чайник и схожу за… за расчёской! Давай-давай, не стой в проходе.