Это только цветочки

— Но… — я собиралась ей возразить, но Трегубова не слушала меня.

Она поднялась и вышла в другую комнату, оставив меня одну. Вскоре она вернулась и положила на столик рядом со мной тонкую стопку стодолларовых банкнот.

— Здесь тысяча, — Трегубова опустилась в кресло и закинула ногу на ногу.

На ее лице была написана такая решимость, что было понятно — она что-то задумала.

— Это аванс за пять дней, — продолжила она, глядя мимо меня, — если найдете тело моего мужа раньше, оставшиеся деньги можете мне не возвращать. Это еще не все. Вы должны найти убийцу Славы, живого или мертвого. Когда предоставите мне доказательства, получите еще три тысячи. Это вас устраивает?

— Вы не предполагаете, что ваш муж может просто исчезнуть? Это называется конфирмацией. А когда нет тела, нет и преступления. Понимаете, о чем я?

— Понимаю, — Трегубова достала из пачки сигарету и прикурила.

В комнате воцарилась тишина, прерываемая только слабым шумом автомобилей да тиканьем напольных часов, стоящих в углу гостиной. Галина Семеновна поднялась и снова, ни слова не сказав, куда-то ушла. Вернулась она с новыми порциями кофе и с принятым решением.

— Тогда, — с суровым лицом сказала она, словно мы не прерывали нашего разговора, — вы убьете его. Десяти тысяч будет достаточно?

— Наверное, Сан Саныч вас неправильно информировал, — покачала я головой. — Я не киллер, а частный детектив.

— Но ведь вы видели убийцу моего мужа, знаете его в лицо, — немного растерялась она. — Может быть, пятнадцать тысяч?.. Двадцать?

Я молчала. Предложение было заманчивым. Деньги, можно сказать, сами просились мне в руки. В этот самый момент я вспомнила предсказание гадальных костей о выгодном торговом партнере. Да, этот партнер был действительно выгодным. Но убивать людей ради денег? Даже ради очень больших? Я не сомневалась, что легко могла бы выполнить поручение Трегубовой, только вот брать на себя роль карающей десницы было как-то не по мне. Я понимала, что может так случиться, что смерть Шатрова не будет доказана, что он просто исчезнет с лица земли, словно он вовсе и не жил, а довольный убийца будет гулять на свободе и, возможно, вскоре убьет еще кого-нибудь… И все-таки решиться на преступление (а убийство — это преступление, как ни крути и какие ни подводи под него обоснования) было выше моих сил."

"Наверное, целую минуту я боролась со своими чувствами, вернее сказать, чувства боролись во мне. Не знаю, сколько бы это могло еще продолжаться, если бы Трегубова не пришла мне на помощь. «Вот железная женщина!» — восхищалась я про себя ее мужеством.

— Давайте поступим вот как, — видя мои терзания, снизошла Трегубова. — Сперва вы займетесь поисками моего мужа или его тела. Потом или параллельно, как вам будет угодно, сбором улик против его убийцы.