Есть ли жизнь после отбора?

Одежду он, конечно, сменит. Но лицо поменять сложней.

«А даже если и лицо его ненастоящее, мы найдем того, кому оно принадлежит. На наше счастье, нельзя взять любой облик», – думала я и невольно ускоряла шаг.

Сейчас известно три способа сменить внешность: навести иллюзию, но для этого нужна личная вещь того, кто дарует свой облик; вмешательство целителей – сложно, долго, болезненно, и обратно личину уже не снять; и зелье, для которого требуется не только с десяток запрещенных ингредиентов, но и магическая сила того, чья внешность будет взята. Так что как ни посмотри, а лицо дает нам многое.

«Если забыть о том, как велика наша страна». На этом моменте я немного сникла, но тут же заставила себя расправить плечи. Шанс пусть и небольшой, а все же есть!

Ввалившись в дом Митара, я задохнулась от до боли знакомых ароматов: на кухне священнодействовала Тария.

– На одну минуту, – я поманила к себе Митара.

– Сначала за стол, – нахмурилась Тария.

– Корделию пытались подкупить, чтобы она мне кое-что подсыпала. – Я все же села за стол.

– Вот мерзавцы, а нам золотишка не предложили, – хохотнул Митар и тут же получил полотенцем по шее. – Ох, прости, мы еще не шутим над этим?

Тария грозно уперла руки в бока:

– И никогда не будем шутить! Видят боги, боевым магам выдают совершенно неправильный разум!

– Понял, понял, – он, посмеиваясь, поднял руки, – про сахар тоже шутить не буду. Делия сможет его описать?

– Лучше, – я протянула ему листы, – она нарисовала его во всех позах, со всех сторон. Все, что запомнила.

– Тело сменить куда сложнее, чем лицо, – мысли старого мага явно понеслись в том же направлении, что и мои размышления.

– А даже если он его и менял, то, найдя первоисточник, доберемся и до подменыша, – кивнула я и поблагодарила Тарию за чай и плюшки.

Наслаждаясь выпечкой, я вдруг поймала на себе ее странный болезненный взгляд. Запив вкусность горячим ароматным чаем, осторожно спросила:

– Что-то не так?

– Я боялась, что ты не захочешь есть то, что я готовлю, – серьезно сказала Тария.

Мне хотелось возмутиться, громко фыркнуть, высмеять эту глупость, но… Такие раны не проходят за несколько дней. Мы смогли, грубо говоря, вскрыть нарыв, выпустить наружу всю боль и страх, однако же рана еще болит. А отголоски пережитого превращаются в надуманные кошмары.

– Я никогда не откажусь от того, что ты приготовила, – спокойно проговорила я, – мне известна одна истина: ни ты, ни Митар никогда не причините мне боль, не возжелаете моей смерти. На этом знании строится вся моя жизнь.

Тария, прикусив губу, только кивнула и выставила на стол блюдо с печеньем. А вот печенья-то мне и не хотелось. Но, не давая себе труда задуматься, я тут же ухватила вкусняшку и захрустела ею.

– Надо размножить и раздать бойцам, – решил Митар.