4
0На ней красовалась все та же, уже виденная мною, куртка с металлическими заклепками и загадочными символами, а вот вместо штанов женщина надела зачем-то длинную вязанную, совершенно несуразную темно-синюю юбку, которая явно выбивалась из образа и выглядела… старушечьей.
Старушечьей!
Перед мысленным взором внезапно появилась четкая картинка, а в ушах зазвучало хриплое: «Дуракам везет, девка, дурой и оставайся»…
И как я сразу-то не поняла? Альфа-самка гиен и старуха из переполненного автобуса, разбившая своей тележкой мои духи, — один и тот же человек… то есть существо.
Бандана на голове Берты очень напоминала платок, под которым розовоглазая попрошайка с Земли скрывала свои нечесаные патлы. Тяжелые берцовые ботинки на толстой подошве завершили образ — только такими можно было разбить фирменный флакон. И синяя вязанная юбка… В автобусе она ведь именно в ней щеголяла.
— Не стоило тебе переходить дорогу моему лорду, Ашерон из дома Сантьер, — насмешливо прошипела гиена в лицо эльфу. — Начинай вспоминать имена предков, что встретят тебя у врат граней.
— Какой смысл меня убивать? — холодно отозвался красавец. — Я всего лишь искал на Земле друга, и вряд ли успел узнать что-то секретное. Не проще ли связать меня магической клятвой молчания?
— Проще, — неожиданно согласилась Берта. Эльф чуть приподнял брови, явно удивляясь ее покладистости. А женщина продолжила, выбрасывая вперед руку и впечатывая в одежду эльфа — как раз напротив сердца — тонкую продолговатую пластину: — Но не лучше.
Пластина тускло замерцала, и перворожденный будто окаменел, превратившись в прекрасную статую — судя по всему, его мгновенно обездвижили.
— Вот так, — победно оскалилась гиена. — Все должно выглядеть естественно, без следов борьбы и сопротивления. Заодно и память тебе подчистим, чтобы меня в посмертии не вспомнил. На всякий случай. А то Бирк знает, что этим ищейкам таможенным в голову придет. Теперь будь хорошим мальчиком, ложись спать. Обещаю, ты обязательно найдешь своего приятеля-гоблина, и очень скоро. В ином мире.
Она аккуратно толкнула эльфа на кровать, достала из кармана шприц, наполненный чем-то розовым, переливающимся, и вонзила перворожденному в шею, одновременно убирая с одежды пластину.
Так он и замер, таким его и нашли… Потом. Утром.
Берта же поправила юбку, которая зацепилась за кровать — похоже, именно тогда она и потеряла нитку — и пояснила, обращаясь к тому, кому ее слова были уже без надобности.
— По-настоящему молчат только мертвые.
А вот о молчании почивших я бы с ней поспорила. У меня все же имелся кое-какой опыт по этой части.
