4
0
Вроде и простые слова, но я чувствовала: теперь поиски Димари возобновятся с новой силой. Если кто и способен отыскать загадочного ведьмака, то только Марвелл.
В этот раз Кирстен проводил меня до самой комнаты. Снова прижал к себе, коротко, обжигающе сладко поцеловал и через секунду исчез за поворотом коридора.
— А ничего мужик. Цельный. Деловой. Зря я ему довериться-то опасалась, — влезла со своим комментарием Мура. — Слышишь, Евка?
Я слышала, только не ответила, а вот с улыбкой, что никак не хотела исчезать, ничего поделать не могла. Так и пошла принимать душ.
Глава 17
Разговор с гримуаром я продолжила уже в кровати — когда устроилась поудобнее, подложив под спину подушку, и бережно поглаживала кончиками пальцев обложку библиотечной книги.
— Мура… Мур… — позвала я.
— Чего тебе опять занадобилось, неугомонная?
— Признайся, Димари Эш мой отец? Не может быть, чтобы такой уважаемый, высокоинтеллектуальный фолиант, как ты, таящий в себе мудрость веков, не владел подобной информацией.
Да, я безбожно льстила, но опыт общения с компаньонкой подсказывал: не подмаслишь — не поедешь.
Нехитрый трюк сработал, и книга довольно закряхтела.
— Ну, Муронька… — продолжала искушать я. — Только на тебя надежда.
— Я ведь, Евушка, артефакт совестливый, вольным духом не развращенный. Как ведьмы да ведьмаки рода начинают страничками с избранником слипаться, так я и закрываюсь. Отгораживаюсь, чтобы таинства не нарушить. А Димари ради этого вообще в другой мир уходил. Но по всему выходит, что он твой отец и есть.
Сердце забилось чаще, радостно и тревожно, даже ладони от волнения вспотели.
Отец…
— А ты… Ты его совсем-совсем не чувствуешь?
Я не сразу решилась задать этот вопрос, потому что ответ мог убить последнюю надежду. Но все-таки спросила и замерла, в напряженном ожидании.
— Коли он в мирах далеких, так отследить его не удастся, пока сам зов не пошлет. Только если рядом переход в тот мир откроют. Тогда да, тогда получится… Но и в этом случае тих и молчалив он останется, коли почил, сложил буйную голову… — сказовым речитативом затянула Мура.
— Так чувствуешь или нет? — нахмурилась я.
Мне не героическая баллада сейчас требовалась, а ответ. Четкий и ясный, пусть даже горький.
— А я о чем толкую? В таком деле спешить нельзя. Это как со стрижкой. Там одно неосторожное движение — и ты без уха, а в нашем случае, девонька, без веры. А без веры да совести человек не человек, а так, обертка одна. Так вот, как пропал Димари больше двадцати годочков назад, так и не чувствовала я его с тех пор.
Я зажмурилась.
