1
0
– Я быстро взрослею, – отвожу взгляд.
– А вот не надо, не обижайся на старуху. Я чего переживаю-то? Однажды у него уже была такая, знаешь, вся из себя. Всю душу из парня вынула. Все деньги. Чего не купи – ей мало было. А как он оказался на мели, нашла себе другого дурачка, побогаче. Я уж боялась, и не оклемается Назар от такого предательства. Любому видно было, что ей только деньги его нужны, а он не замечал. Летал на крыльях. А потом упал так, что с земли соскребали.
Ничего себе, какие страсти! Ни за что бы не подумала, что в биографии Звягинцева было что-то подобное. Он же холоден как айсберг.
– Давно это было?
– Давненько. Десяток годков с тех пор, наверное, прошло.
– И что теперь с этой женщиной?
– Да откуда мне знать? Так что, оладьи будем печь?
– Мы завтракали. Может, лучше приготовим сразу что-нибудь на обед?
– А ты умеешь готовить? С такими-то ногтями.
– Умею. Они мне не мешают, – улыбаюсь.
– М-м-м. А от запахов еды не тошнит?
– Почему меня должно тошнить?
– Многих беременных тошнит.
– Я не беременная! – широко распахиваю глаза.
– Да? Тогда тем более ничего не понятно… – задумчиво тянет старуха. Могу представить, на какие мысли Анну Никитичну натолкнула наша поспешная свадьба. В Телеграм-каналах вон тоже принимают ставки, когда я рожу. Какое же унижение! Я что – ущербная? Почему все думают, что на мне можно жениться лишь по залету?
Непривычно взвинченная, устраиваю инспекцию по шкафам и холодильнику. Интерьер в квартире довольно холодный. Сплошной бетон и дерево. Красиво, но уж слишком брутально. Не думаю, что мне здесь будет комфортно. И что хоть когда-нибудь эта квартира станет мне по-настоящему домом. Даже огромные от пола до потолка окна, из-за которых, вполне вероятно, Назар и купил именно эту квартиру, лично меня вгоняют в депрессию. Я как будто в аквариуме. Жутковатое чувство…
Бабуля утверждает, что Назар обожает обычную жареную с чесноком и укропом картошку. Ну, раз обожает – готовим ее. Болтаем, вроде ни о чем конкретно, но к возвращению мужа я понимаю, что успела довольно неплохо его узнать. Мне до боли жаль того мальчика. Полуголодного, оборванного, никому не нужного. Кажется, я начинаю понимать, почему Назар такой, какой есть.
– Ну как вы тут?
Не могу уловить, что в нем не так. Он как будто бы чем-то недоволен, но чем – я понять не могу. Меня это напрягает, я не знаю, как себя вести. Решаю придерживаться шутливой формы общения, которая в машине, если я не ошибаюсь, доставила удовольствие нам обоим:
– Нормально. Анна Никитична немного офигела, узнав, что кто-то может специально покупать бэби-картошку. Они в деревне, знаешь ли, скармливают такую свиньям. Так что не вздумай сказать ей, сколько эта картошка стоит.
