0
0Я и правда возмутительно много времени из нашего, с позволения сказать, свидания с Лалой уделил другим.
– Извини, пожалуйста. Дела. На чем мы остановились? Ты, кажется, винилась, что испортила мне жизнь?
– Что-то вроде того.
– Ну, как я уже сказал, ничего непоправимого не произошло. Никто не мешает нам жить свободно.
– Значит, вот как ты видишь наш брак? – голос Лалы звучит бесцветно. Не глядя на меня, она ковыряется в тарелке. Такая красивая, и такая грустная в льющемся из окна свете. Как будто за чудовище с тремя головами выходит замуж."
"Оглядываюсь, не торопясь с ответом.
– А как ты его видишь, Лала?
– Я не знаю, но… – облизывает губы она, – я постараюсь быть хорошей женой. В благодарность за все, что ты сделал для моей семьи. Я ведь понимаю, что ты не хотел меня. И был не обязан меня покрывать…
Не хотел, да. Когда-то давно. Будто в прошлой жизни.
– Лала, благодарность – это совсем не то, что мне от тебя нужно.
– А что тогда? – шепчет она, сжимая пальцы так, что они в костяшках белеют. О, да господи! Неужели она думает, я ее силой возьму?
– Лала, вокруг много женщин, которые с радостью удовлетворят все мои потребности. Я тебя ни к чему принуждать не стану, за кого ты меня держишь?
Ярость едва контролируема… Я дышу, чувствую, как она пульсирует где-то в горле.
– Ни за кого. Ты неправильно меня понял.
– Ну да, – усмехаюсь. – Давай сойдемся на том, что я тебя удочеряю на пару лет. Если это перетечет во что-то большее – хорошо. Нет – разбежимся. Марат заверил меня, что твоя семья будет не против. Ну? Я прояснил ситуацию? – кошусь на часы. Лала кивает. Встает как-то дергано, сгребает с соседнего стула сумочку:
– Более чем. До встречи, папочка.
Ну, и какого хрена это сейчас было? Разве я не предложил ей идеальный план? С хрена ли Ла-ла-ла на меня взъелась? Пойми эту молодежь.
ГЛАВА 7
ГЛАВА 7
Сшиты наживо Без свидетелей наши запястья, Неосознанно ты стал моей частью,
частью, частью меня…
«Худшая» Асия
Лала
– Ты можешь этого не делать.
Да, мама, спасибо. Главное, ты очень вовремя об этом напомнила. Сижу перед огромным во всю стену зеркалом в фате и платье, специальные лампы светят в лицо. Я где-то читала, что к заключенным в тюрьмах применяются пытки светом. Палачи просто не выключают его. Сутки, вторые, третьи… И это медленно сводит с ума.
Дрожащими руками поправляю бриллиантовую заколку в прическе.
– Мам? Ну, ты чего? Все нормально.
– Тебе никогда не удавалось меня обманывать, Лала. Никогда. Я чувствую, что все не так, как вы говорите. Ты же не хочешь этой свадьбы, девочка. Я чувствую, что не хочешь!
В красивых глазах матери сверкают слезы. Я очень хорошо осознаю, кто стал их причиной. И осознание того, что я сделала несчастными самых близких, давит на грудь гораздо сильнее плотно зашнурованного корсета. От меня одни беды.
