Если буду нужен, я здесь

– Ну а что? Обо мне они всегда были невысокого мнения, зачем еще портить карму Дубине?

– Это не так, Назар, – сожаление в голосе Марата я слышу не впервые за время этого разговора, но сейчас оно почти осязаемо. Что ж так тоскливо-то?

– Так. Да и похер. – Салютую бутылкой, типа мне дела нет до того, как ко мне относятся. Вранье! Ну, какое же вранье! Уйти бы. Скорее уйти.

– Ты ошибаешься. Впрочем, сейчас не время об этом спорить.

– Значит, поговорили? – с надеждой смотрю на дверь.

– И да, и нет. Осталось самое главное.

– Так давай ближе к делу тогда.

– Понимаешь, как бы там ни было, факт есть факт. Лала лишилась с тобой невинности, и это ее погубит…

– Мне жаль.

– … если ты ее не спасешь.

– Говори, что я могу сделать.

Назар – супергерой. Ага. Самому, блин, смешно. Меня уже в такую грязь втоптали, а я все жопу рву. Вот какого черта?!

– Женись на ней.

– Запросто, – киваю, но потом до меня доходит смысл слов, и я, выпучив глаза, протягиваю: – Чего-о-о?

– Лала теперь – порченый товар, – Марат морщится. Ему самому неприятно, как это звучит. – Никто из наших на ней не женится. Но ты можешь спасти и ее, и нашу семью от позора. Еще не поздно.

Я открываю и закрываю рот.

– Ты хоть понимаешь, о чем меня просишь?

Марат вскидывает тяжелый взгляд.

– Поступить по чести?

Да блядь! Это же чистая манипуляция. Я это знаю. Он это знает. Более того, он как никто другой знает меня. Это знание как струна, натянутая между нами. И я, пожалуй, никогда еще так остро не ощущал ее, как сейчас, когда она максимально оттягивается и рвется со свистом. Говорят, что самую сильную боль нам причиняют близкие, те, кому мы как себе доверяем, ведь они точно знают, где твоя броня тоньше. Панаев прицельно палит в десяточку. Больно…

– Она же даже не ко мне пришла, – цежу сквозь зубы. – Она не меня хотела.

– Лала сама не знает, чего хочет, Назар. Неужели ты этого не понял? Она маленькая. Ты ее под себя воспитаешь. Ищи в случившемся плюсы.

– Какие, мать его, плюсы? Ты серьезно вообще? Я женюсь, или кого-то удочеряю? Что-то я уже, брат, запутался.

Марат тяжело вздыхает. Конечно, его тоже все порядком достало, но не я же в этом всем виноват!"

"– Ты не стремился к браку. Я понимаю. Но тебе тридцать четыре, Назар, когда, как не сейчас, жениться? Где ты найдешь лучшую партию? Ну не в своих же клубах! Лала хорошая девочка, чистая. Да, не без особенностей, свойственных юности. Да, немного разбалованная, признаю. Но не гнилая. Она сумеет стать тебе достойной опорой, у нее перед глазами был отличный пример. Ее готовили для того, чтобы она стала верной и любящей женой при муже, как любая другая кавказская девочка. Вы сможете создать крепкую семью и родить детей. Я уверен, что это возможно.

– А любовь, видно, потом придет? – не могу его не подколоть.

– С чьей стороны? – не остается в долгу Панаев.