1
0
– Покажи Антону, как ты себя ласкаешь…
Дубина отступает на шаг. Глядя ему в глаза, я погружаю ее пальчики в свой рот и жадно обсасываю, оставляя на них как можно больше слюны. Лалу слегка подкидывает. Она сама не своя. Да и Тоха заведен максимально."
"– Покажешь мне, Лала? – сипит он. Лала заторможенно кивает. Закусив губу, проходится пальцами по животу, оставляя влажные дорожки, которые холодит воздух, заставляя ее поежиться. Трогает себя. Жмурится, зажимает ягодки сосков между пальцев. Антон шипит. Тянет к моей ляльке свои лапищи. – Ты очень красивая.
Зажмуриваюсь. Вдох-выдох. Я кремень. Я смогу. Тем более Лала входит во вкус. Прогибается, ерзает. Ей все нравится. Ей хорошо… Чуть ее сместив, рывком стаскиваю футболку через голову. Мне хочется чувствовать, как она наслаждается этой грязной неправильностью. Расстегиваю ремень и ширинку. Антон тянет Лалу на себя, видно, чтобы та не заскучала, пока я раздеваюсь, и снова ее целует. Надо… Надо переходить на новый уровень.
– Помоги Антону с брюками, – сиплю, проходясь рукой по напряженному стволу.
Я кремень. Я смогу.
Лала дрожащими руками помогает Антону раздеться. Член у него тоже что надо. Сейчас ей бы следовало открыть рот и впустить его себе в горло. Но я не тороплю события. Тяну Лалу на себя. Нетерпеливо сдвигаю кружево трусиков в сторону и насаживаю ее на свой кол. Лала что-то бормочет, резко поджимая пальчики на ногах.
– Смотри, как он тебя хочет! Возьмешь его ртом? – шепчет Дубина. – Лала?
Она смотрит на его раскачивающийся член. Смотрит, смотрит… Ее идеальные губки болезненно кривятся. Лала неловко соскальзывает рукой с моего потного бедра и жалобно всхлипывает:
– Нет! Стоп. Я не хочу. Пожалуйста, я не хочу, Назар! Можно, я не буду?
Вышибает из меня дух напрочь. Пока я судорожно пытаюсь вернуть себе самообладание, лялька вскакивает и убегает в самый дальний угол, скрестив на груди руки. Дрожит как осиновый лист!
– Антон, выйди, – рявкаю я, испытывая облегчение, от которого, сука, подкашиваются колени. К счастью, Дубине хватает мозгов, чтобы все понять правильно и сделать, как просят. Поднимаюсь. Шагаю к жене, с трудом переставляя непослушные ноги. Обхватываю ее лицо, тревожно вглядываясь в каждую черточку.
Я мужик. Я кремень, блядь.
– Что не так?
Боже мой, как обиженно лялька поджимает свои обалденные губы!
– Все? – это она у меня спрашивает. И голос такой растерянный. И зубы стучат… – Все не так. Вообще все. Вкус, запах. Руки… Как целует, как трогает. П-прости. – И слезы с ресниц капают, как в слоу мо.
– Господи, да за что? Лялька… Что ж ты за дурочка такая?
– П-просто он…
– Что?
– Не ты. Мне его с-совсем не хочется.
– А сразу не сказала почему? Лялька… Ну, я ж тебя как взрослую просил. Сказать!
Я мужик. Я кремень.
