0
0Да, согласен, трудно в это поверить, но факт остается фактом.
– Но ведь «Ауди»…
– Анастейша, ты хоть приблизительно представляешь, сколько я зарабатываю?
– Зачем это мне? Кристиан, меня не интересует состояние твоего банковского счета.
– Я знаю. Это одна из твоих черт, которые я люблю. Анастейша, я зарабатываю в час приблизительно сто тысяч долларов.
Ее губы складываются в букву «о».
Она внезапно умолкает.
– Двадцать четыре тысячи долларов для меня – так, тьфу… Машина, книги, наряды – все это мелочи.
– Вот ты на моем месте, как бы ты себя чувствовал… если бы на тебя обрушились такие щедроты? – спрашивает она.
Это не имеет значения. Мы говорим о ней, не обо мне.
– Не знаю. – Я пожимаю плечами, потому что вопрос просто нелепый.
Она вздыхает, словно ей приходится объяснять простаку сложное математическое уравнение.
– Не очень приятное чувство. Да, ты великодушный и щедрый, но мне от этого некомфортно. Я часто говорила тебе об этом.
– Анастейша, я готов подарить тебе весь мир.
– Мне нужен только ты сам, Кристиан. Без всяких доплат и добавок.
– Они входят в сделку как часть меня самого?
Она качает головой, кажется, с огорчением.
– Мы будем когда-нибудь есть? – спрашивает она, меняя тему.
– Да, конечно.
– Я что-нибудь приготовлю, ладно?
– Валяй. В холодильнике много продуктов.
– Миссис Джонс уходит на выходные?
Я киваю.
– И ты питаешься в эти дни нарезкой?
– Нет.
– А как?
Я вздыхаю, не зная, как Ана воспримет информацию, которую я сейчас ей сообщу.
– Мне готовят мои сабы, Анастейша. – Некоторые хорошо, другие хуже.
– Ах, конечно. – Она выдавливает из себя улыбку. – Что сэр желает?
– Все, что мадам сумеет найти, – отвечаю я, зная, что она не поймет моего намека.
Она кивает и выходит из кабинета, оставив папку. Я снова убираю досье в шкаф, и мне на глаза попадается папка Сьюзен. Она была бездарной поварихой, еще хуже меня. Но она старалась… и нас это забавляло.
– У тебя все подгорело?
– Да. Простите, сэр.
– Ну и что мы сделаем с тобой?
– Что вам угодно, хозяин.
– Ты нарочно так сделала?
Ее смущение и подергивающиеся уголки губ, когда она скрывает улыбку, говорят сами за себя.
Это были приятные и простые времена. Мои предыдущие отношения с подружками диктовались набором правил, которые нужно было выполнять. Если правила были нарушены, следовало наказание. Я жил спокойно. И я знал, чего от меня ждут. У нас было все в порядке, но ни одна из моих прежних сабмиссив не волновала меня так, как Ана, хотя у меня с ней все так непросто.
Может, как раз оттого, что у нас все непросто.
Я вспомнил наш разговор про контракт. Мне тогда было тяжело с ней.
Да. Гляди, как все обернулось, Грей.
Она не дает мне расслабиться с нашей первой встречи.
