Еще темнее

– Я знаю, что ты закатываешь глаза от досады, – добавляю я, довольный, что она так делает.

– Ты хорошо меня знаешь. – В ее голосе слышится смешинка.

Слава богу.

– Я хотел бы узнать тебя еще лучше.

– И я тоже, Грей, – отвечает она и спрашивает, что мучило меня сегодня в моем кошмаре?

– То же, что и всегда.

Она настаивает, чтобы я рассказал подробнее.

Ох, Ана, зачем тебе все это знать?

Она молчит. Ждет.

Я вздыхаю.

– Мне около трех лет, и сутенер моей матери опять зол как черт. Он курит сигарету за сигаретой и не может найти пепельницу.

Зачем ей нужно забивать себе голову этой дрянью?

– Ожог. Запах. Крик.

Ана напрягается подо мной.

– Мне больно, – бормочу я. – Я помню эту боль. Эта боль до сих пор преследует меня в кошмарах. А еще то, что мать никогда не пыталась его остановить.

Ана крепко сжимает меня в объятиях.

Поднимаю голову и встречаюсь с ней взглядом.

– Ты не похожа на нее. Никогда и не думай об этом, Пожалуйста.

Она моргает, и я опять кладу голову ей на грудь.

Проститутка была слабой. Нет, клопик. Не сейчас.

Она убила себя. Бросила меня."

"– Иногда в моих снах она лежит на полу. И я думаю, что она спит. Но она не шевелится. Она больше не шевелится. А я голоден. Очень голоден. Раздается громкий шум, он возвращается, бьет меня и ругает мать. Он всегда первым делом пускал в ход кулаки или ремень.

– Вот почему ты не терпишь прикосновений?

Я закрываю глаза и крепче прижимаю Ану к себе.

– Это сложный вопрос. – Я утыкаюсь носом между ее грудями, окружаю себя ее телом.

– Расскажи, – настаивает она.

– Она меня не любила. – Она наверняка не любила меня. Не защищала. Оставила меня. Одного. – И я не любил себя. Единственные прикосновения, которые я знал, были… болезненные. Оттуда все и идет.

Ана, я никогда не знал материнской ласки, ласковых прикосновений.

Никогда.

Грейс уважала мои границы.

Я так и не понимаю почему.

– Флинн может объяснить это лучше, чем я.

– Я могу встретиться с Флинном? – спрашивает она.

– Пятьдесят оттенков переходят и на тебя? – шучу я, стараясь уйти от тяжелого разговора.

– Да, некоторые. – Ана щурит глаза и трется об меня всем телом. – Мне нравится с тебя их стирать.

Я обожаю ее легкомыслие. Раз она умеет шутить даже над этим, есть надежда.

– Да, мисс Стил, мне тоже это нравится. – Я целую ее и гляжу в теплую глубину ее глаз. – Ана, ты мое сокровище. Я серьезно говорю о браке. Мы лучше узнаем друг друга. Я буду о тебе заботиться. Ты будешь заботиться обо мне. Если хочешь, у нас будут дети. Я положу весь мой мир к твоим ногам, Анастейша. Я хочу тебя всю и навсегда, и тело, и душу. Пожалуйста, подумай над моим предложением.

– Я подумаю, Кристиан. Я подумаю. Обязательно. Мне в самом деле хочется поговорить с доктором Флинном, если ты не против.

– Все, что ты хочешь, малышка. Что угодно.