Еще темнее

– Это было все, что я мог сделать, Ана, – объясняю я.

– Ты все-таки испытываешь к ней что-то?

– Нет! – Я закрываю глаза и вижу Лейлу, печальную и изможденную. – Тяжело видеть ее такую – раздавленную, не похожую на себя. Я забочусь о ней, как один человек о другом. – Я прогоняю неприятные воспоминания и обращаюсь к Ане: – Ана, посмотри на меня.

Она глядит на свою нетронутую тарелку.

– Ана.

– Что? – шепчет она.

– Не надо. Это ничего не значит. Я как будто ухаживал за ребенком, за бедным, больным ребенком.

Она закрывает глаза, и в какой-то ужасный момент мне кажется, что она готова расплакаться.

– Ана?

Она встает, несет тарелку к раковине и счищает ее содержимое в ведро.

– Ана, пожалуйста.

– Перестань, Кристиан! Что ты заладил «Ана, пожалуйста»? – кричит она в отчаянии и плачет. – Сегодня я наглоталась достаточно всего этого дерьма. Я иду спать. Я устала, телом и душой. Оставь меня в покое.

Она почти бежит в спальню, оставив меня с остывающими, слипшимися макаронами и сыром.

Блин.

Среда, 15 июня 2011 г.

Я роняю голову на руки и тру лицо. Мне не верится, что я просил Ану стать моей женой. И она не сказала «нет». Но и «да» тоже. Может, она никогда не скажет «да».

Утром она проснется и опомнится.

А ведь день начинался так хорошо. Но вечер обернулся сплошным кошмаром. Из-за Лейлы.

Что ж, теперь она хотя бы в безопасности и получает так нужную ей помощь.

Но какой ценой? Ана?

Теперь она знает все.

Знает, что я монстр.

Но она все-таки здесь.

Сосредоточься на позитиве, Грей.

У меня тоже пропал аппетит, как и у Аны. Я устал. Вечер прошел на повышенных тонах. Я встаю с табурета. За последние полчаса я столько всего пережил. Вот уж не думал, что такое возможно.

Вот что она с тобой делает, Грей. Она заставляет тебя чувствовать.

Когда ты с ней, ты понимаешь, что ты живой.

Мне нельзя ее терять. Ведь я только что ее нашел.

Взволнованный и растерянный, ставлю свою тарелку в раковину и иду в спальню.

Если она скажет «да», это будет наша спальня.

Возле ванной слышу приглушенные рыдания. Это Ана. Я открываю дверь. Ана, в моей майке, сидит на полу, скорчившись в позе эмбриона, и рыдает. Я вижу ее в таком отчаянии и словно получаю удар под дых – у меня перехватывает дыхание. Это невыносимо.

Опускаюсь на пол и сажаю ее к себе на колени.

– Эй, – бормочу я, обнимая ее. – Пожалуйста, не плачь, Ана, пожалуйста. – Она обхватывает меня руками и прижимается ко мне, но ее рыдания не затихают.

Ох, малышка."

"Я ласково глажу ее по спине и думаю о том, что ее слезы действуют на меня гораздо сильнее, чем слезы Лейлы.

Потому что я люблю ее.

Она сильная и добрая. А я вот так отплатил ей за все – заставил ее плакать.

– Прости, малышка, – шепчу я, держа ее на коленях, и начинаю ее покачивать.

Она рыдает еще сильнее. Я целую ее волосы.