Еще темнее

– Я увидел ее в таком состоянии и понял, что я, возможно, тоже виноват в ее надломе…

В моей памяти всплывают воспоминания из прошлого – Лейла шалит, нарочно поворачиваясь ко мне спиной и зная, чем ей это грозит.

– Она всегда была живой и озорной. Она могла причинить тебе вред. И я был бы виноват в этом.

Если бы с Аной что-нибудь случилось…

– Но ведь не причинила же, – говорит Ана. – И ты не виноват в ее безумии, Кристиан.

– Я лишь хотел, чтобы ты ушла. Я хотел, чтобы ты была подальше от опасности, а… Ты. Просто. Не хотела. Уходить. – Мое отчаяние возвращается, и я сердито гляжу на Ану. – Анастейша Стил, вы самая упрямая женщина на свете. – Я закрываю глаза и снова качаю головой. Что мне с ней делать?

Если она останется.

Она все еще стоит передо мной на коленях, когда я открываю глаза.

– Ты не собиралась сбежать? – спрашиваю я.

– Нет! – Теперь она говорит с легким отчаянием.

Она не бросает меня. Я вздыхаю.

– Я подумал… – Я замолкаю. – Ана. Вот, я весь перед тобой… и я весь твой. Что мне сделать, чтобы ты это поняла? Чтобы ты увидела, что я хочу тебя всю, всю целиком, какая ты есть. Что я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя, Кристиан, и видеть тебя вот таким, это… – Она замолкает и глотает слезы. – Я думала, что сломала тебя.

– Сломала? Меня? О нет, Ана. Как раз наоборот.

Ты делаешь меня цельным.

Я беру ее за руку.

– Ты мое спасение, – шепчу я. – Спасительная соломинка.

Ты нужна мне.

Я целую поочередно ее пальцы, потом прижимаю мою ладонь к ее ладони.

Как заставить ее понять, как много она значит для меня?

Дай ей дотронуться до тебя.

Дотронься до меня, Ана.

Да. И прежде чем я передумал, я беру ее руку и кладу ее себе на грудь, чуть выше сердца.

Я твой, Ана.

Тьма расползается внутри грудной клетки, учащается дыхание. Но я держу под контролем свой страх. Еще, еще, Грей. Я опускаю свою руку и оставляю ее руку на своей груди, смотрю на ее милое личико. В ее глазах я вижу сострадание.

Я вижу.

Она слегка сгибает пальцы, и я чувствую сквозь ткань рубашки ее коготки. Потом убирает руку.

– Нет, – говорю я и снова прижимаю ее руку к моей груди. – Не надо.

Она удивленно смотрит на меня, но потом придвигается ближе, чтобы наши колени касались друг друга, и поднимает другую руку.

Черт побери. Она собирается меня раздеть.

Меня наполняет ужас. Не могу дышать. Одной рукой она неловко пытается расстегнуть верхнюю пуговицу. Она шевелит пальцами другой руки, и я отпускаю ее. Обеими руками она легко справляется с пуговицами, а когда распахивает рубашку, я раскрываю губы, и мое дыхание учащается.

Ее рука приближается к моей груди. Она хочет дотронуться до меня. Кожа к коже, тело к телу. Собравшись с духом, используя опыт многолетнего контроля, готовлюсь к ее прикосновению.

Ана колеблется.