Эшелон

А здесь в эшелоне народ уже как бы сроднился, все, как одна большая семья. Считай они хороших товарищей своих потеряли. Не знаю, как ты можешь вписаться к нам. Как смогут тебя принять?

К нам подошла моя мама. Стояла слушала. Потом сказала:

— Марк, что случилось, то уже случилось. Назад не вернёшь. Наших погибших мы похороним. Выйдем в степь, там и похороним. А мужчин у нас и правда мало. Женщин больше. Тем более, он солдат. Пусть займёт место хотя бы одного из наших погибших.

— То есть, мне надо его в десны поцеловать, да ещё и мадам под него подложить?

— В десны целовать не обязательно, Марк.

И подкладывать, как ты сказал, мадам под него не надо. Насчёт этого не тебе надо беспокоится. Это женщины сами решат, что и как, без тебя. А тебе нужно просто принять сложившееся положение вещей.

— То есть, моё мнение как бы по боку?"

"— Нет, Марк, не по боку. Но продолжать убивать друг друга, это непозволительная глупость. Пусть заменит того, кто погиб. А там посмотрим.

Я глянул на Стаса и Василия. Станислав пожал плечами. Василий сплюнул себе под ноги.

— Только не ко мне. А то парни его удавят по тихой грусти.

— Договорились, мужчины. — Кивнул нам моя мама. — Свен, пойдём со мной. Я глава гражданской администрации Эшелона. Для начала ты вымоешься в бане. Потом поешь. А дальше мы решим.

Норвежец пошёл за мамой Вероникой. Кира посмотрела на меня.

— Что? — Спросил у неё.

— Ничего. Но я думаю, мама Вероника права.

— Ну, конечно. Как же такой самец появился. Истинный ариец, характер нордический. — Усмехнулся Стас. — Жалко такой ресурс топить.

— У Вас, Станислав, как и у всех мужиков одно на уме. — Ответила Кира.

Посмотрела вновь на меня. — Марк, он профессиональный снайпер. Может нас с Ольгой поучить.

— Ну хоть в этом плюс. Ладно. Определим его к вам в инструктора. А там, как карта ляжет.

Сидел в своём купе. Смотрел на жену. Она спала. Умаялась девонька. Почти двое суток не спала. В купе пришла Люся. Посмотрела на спящую Ольгу. Посмотрела на меня вопросительно. Я приложил палец к губам.

— Тихо, Люся, пусть Оля поспит.

Люся, как всегда, молча залезла на мою постель с ногами, устроилась возле окна. Посмотрела на меня требовательно.

Я тяжко вздохнул и достал заранее приготовленную баночку с чёрной икрой. Мелкая, довольно урча, стала насыщаться.

Эшелон шёл, покачиваясь на рельсах, отстукивая свою вагонную песню по стыкам рельс. Я откинулся на стенку, закрыл глаза. Сколько ещё ехать? Если честно, этот путь стал утомлять меня. Но ничего не поделаешь. Назвался груздем — полезай в кузовок. А мы ведь и половины пути к своему Белогорью или Эльдорадо ещё не прошли. И сколько ещё идти, бог его знает. Вспомнил слова гречанки, Алексии.