Я взял её и забренчал:
Помнишь первобытную культуру?
У костра сидели мы с тобой.
Ты мою изодранную шкуру
Зашивала каменной иглой.
Я сидел, нечёсаный, небритый,
Нечленораздельно бормотал.
В эти дни топор из неолита
Я на хобот мамонта сменял.
Народ стал посмеиваться. Люся навострила ушки, слушая меня.
Есть захочешь, приди,
У костра посиди,
Хобот мамонта вместе сжуём.
Наши зубы остры,
Не погаснут костры,
Эту ночь у костра проведем.
Ты иглой орудовала рьяно,
Не сводя с меня мохнатых век.
Ты была уже не обезьяна,
Но, увы, ещё не человек.
И с тех пор я часто вспоминаю
Холодок базальтовой скамьи,
Тронутые розовым загаром
Ноги волосатые твои.
Народ уже во всю смеялся.
Помнишь питекантропа — соседа,
Что тебя он от меня сманил
Тем, что каждый вечер он к обеду
Кости динозавра приносил.
И теперь я часто вспоминаю
Холодок предутренний в горах,
Я тебя сырую доедаю,
Плачу, весь от ревности в слезах.
Посмеялись.
— Весёлая песня. — Кивнул Георгич.
— М-да. Её, ещё будучи студентом, в начале 50-х годов написал Александр Мень. Он потом стал известным священником и был убит в 90-х какими-то отморозками.
— Это как? — Спросил недоумённо Артём.
"— Понятия не имею. Но так пишут в умных журналах. Вернее писали. Короче, жило это племя и не тужило в хорошем месте. Его условно назвали Эдем. Не даром же у всех народов есть мифы о некой прародине, где было всегда тепло и не надо было добывать себе пищу в поте лица. Но что-то случилось. Наверное, какая-то природная катастрофа и людям пришлось срочно смазывать лыжи оттуда, чтобы не склеить ласты. Об этом событии даже в библии говорится, это случай изгнания человека из райского сада. Аналогии такие.









