7
0Ездила верхом, глядела на поля, разговаривала с крестьянами.
На минутку ее заинтересовали эти далекие поля, столько лет уже живет в Англии, а ничего, кроме охоты, пикников да королевских кортежей, не видела. Но тут она вспомнила, почему мне пришлось оставить двор.
— Его величество приказал вам вернуться?
У меня за спиной предупреждающе зашипела Анна, но я и внимания не обратила. Романтическая глупость, но мне не хотелось лгать, глядя прямо в честные глаза этой благородной дамы. Почтительно произнесла:
— Король послал за мной, ваше величество.
Королева кивнула и взглянула на свои руки, покойно лежащие на коленях.
— Ну, тогда вам повезло, — только и сказала она.
Долгое молчание. Как же мне хотелось признаться — сказать, я полюбила вашего мужа, но я знала, она вознесена слишком высоко. Дух этой женщины закален как лучшая сталь, издает только чистый звук. Не в пример всем нам, она — чистое серебро, а мы так, жестянки, плебейская смесь олова со свинцом.
Тяжелые двойные двери распахнулись.
— Его величество король, — провозгласил герольд, и Генрих небрежной походкой вошел в комнату.
— Позвольте сопроводить вас на ужин, — начал он и осекся — увидел меня. Понимающий взгляд королевы скользил с его застывшего от неожиданности лица к моему и обратно.
— Мария! — воскликнул король.
Я даже забыла сделать реверанс, только смотрела на него во все глаза. Даже еле слышное восклицание Анны не вывело меня из транса. Король тремя быстрыми шагами пересек комнату, взял мои руки в свои, прижал к груди. Жесткая вышивка камзола оцарапала мне пальцы, но шелковая рубашка казалась сквозь прорези камзола мягче пуха.
— Любовь моя, — шепнул он еле слышно. — Добро пожаловать обратно.
— Благодарю вас…
— Они мне доложили, тебя сослали преподать урок. Не ошибусь ли, если скажу, что ты вернулась, так ничему и не научившись?
— Да, да, несомненно, — только и могла бормотать я.
— Они тебя бранили?
Я коротко рассмеялась, взглянула на него — голубые глаза сияют.
— Нет, немножко поворчали, и все.
— Хочешь снова быть при дворе?
— Да, да.
Королева поднялась на ноги."
"— Пора идти к столу, время ужина, — сказала она, не обращаясь ни к кому в особенности. Генрих обернулся через плечо. Она протянула ему руку, величественная, как истинная дочь Испании. Он шагнул к ней, верный многолетней привычке повиновения и поклонения. Мне ничего не приходило в голову — как вновь завладеть его вниманием? Я пошла вслед за ней, низко наклонилась поправить шлейф платья, она ступала истинно по-королевски, невысокая, коренастая, но прекрасная, несмотря на читающуюся на лице усталость.
— Благодарю вас, миссис Кэри, — ласково произнесла королева. И повела всю процессию в обеденную залу, рука легко покоится в руке мужа.
