7
0Повернулась, пошла к дверям. Кто-то ухватил меня за локоть — дядюшка.
— Ты останешься!
— Это низость.
— Да, возможно. Но ты останешься."
"Попыталась ускользнуть, но он держит крепко.
— Она была врагом твоей сестры и нас всех. Она чуть не свалила нас, чуть не победила.
— И было бы справедливо! Мы оба знаем.
Улыбается от души. Его развлекает мое негодование.
— Справедливо или нет, она мертва, а твоя сестра стала королевой, этого никто отрицать не может. Испания не нападет, Папа отменит отлучение от церкви. Возможно, она была права, но ее правота умерла вместе с ней. Если Анна родит сына, мы получим все. Так что останься и смотри повеселей.
Я покорно остаюсь стоять рядом с ним. Анна и Генрих отошли к окну, говорят о чем-то. Сблизили головы, быстрое журчание их речи предупреждает любого — вот величайшие заговорщики на свете. Даже Джейн Сеймур поняла бы — ей не разрушить это единство. Когда королю нужен ум, такой же быстрый и такой же неразборчивый в средствах, как у него, он идет к Анне. Пусть Джейн молится за королеву, Анна будет плясать на ее могиле.
Придворные, предоставленные сами себе, разбиваются на группки и парочки, судачат о кончине королевы. Уильям оглядывает комнату, замечает — я стою с унылым видом возле дяди, подходит предъявить свои права.
— Она остается здесь, — заявляет дядя. — Мы должны держаться вместе.
— Она поступит так, как сочтет нужным, — возражает Уильям. — Не стану ей указывать.
Дядя поднимает бровь:
— Что за редкостная жена!
— Как раз такая мне подходит. — Уильям смотрит на меня. — Ты уходишь или хочешь остаться?
— Пожалуй, останусь. — Мне не хочется спорить. — Но танцевать не буду. Это неуважение к ее памяти, не хочу в этом участвовать.
Появляется Джейн Паркер, заглядывает Уильяму через плечо:
— Говорят, ее отравили. Вдовствующую принцессу. Умерла внезапно, в страшных мучениях, ей что-то подсыпали в пищу. Как вы думаете, кто мог такое сделать?
Старательно отводим глаза от королевской четы — кто больше них выиграл от смерти Екатерины?
— Это бесстыдная ложь. На твоем месте я не стал бы ее повторять, — советует дядюшка.
— Но весь двор только об этом и говорит, — оправдывается она. — Все спрашивают — если ее отравили, то кто?
— Так отвечай: ее вовсе не отравили, она умерла от тоски, слишком много тосковала. Полагаю, женщина может умереть и от клеветы, особенно если порочит могущественную семью.
— Это и моя семья, — напоминает Джейн.
— Совсем забыл, — отвечает дядя. — Ты так редко бываешь с Георгом, от тебя так мало проку, я иногда даже забываю, что ты наша родственница.
Одно мгновенье она выдерживает его взгляд, потом опускает глаза.
— Я бы и рада больше бывать с Георгом, но он вечно пропадает у сестры, — заявляет невозмутимо.
— У Марии? — делано удивляется дядюшка.
