7
0
Ужинаем на кухне, при свечах. В мою честь Уильям зарезал старую курицу, зажарил на вертеле. Я вооружилась парой перчаток — мне поручено поворачивать вертел, пока Уильям режет хлеб, цедит эль, достает из погреба масло и сыр.
Закончили ужин, пододвинули стулья к огню, выпили друг за друга. Наступила удивительная тишина.
— Просто не верится, — произнесла я через некоторое время. — Я думала только о том, как до тебя добраться. Не представляла, какой у тебя дом, что мы будем делать дальше.
— А теперь?
— Даже не знаю, что и думать, — признаюсь я. — Наверно, привыкну. Буду женой фермера.
Наклонился, подбросил в огонь брикет торфа, подождал, пока огонь разгорится, спросил:
— А твоя семья?
Я пожала плечами.
— Ты хоть записку оставила?
— Нет.
Он расхохотался:
— Любовь моя, о чем ты только думаешь?
— О тебе. Я вдруг поняла, как сильно тебя люблю, и могла думать только о том, что должна до тебя добраться.
Он протянул руку, погладил меня по волосам.
— Хорошая девочка, — сказал одобрительно.
Я рассмеялась:
— Хорошая девочка?
Уильям не смутился.
— Да, очень хорошая.
Наклонила голову, его рука скользнула ниже, на шею, он легонько сжал мой загривок, так кошка держит котенка. Закрываю глаза, тая от его прикосновения.
— Тебе нельзя оставаться, — мягко сказал Уильям.
Удивленно открыла глаза:
— Что?
Он поднял руку, останавливая поток вопросов:
— Не думай, что я тебя не люблю, как раз наоборот.
— Из-за денег? — испугалась я. Он покачал головой:
— Из-за детей. Если ты останешься у меня, никого не предупредив, не заручившись ничьей поддержкой, у тебя отнимут детей, ты их больше никогда не увидишь.
Я закусила губу.
— Анна так и так может их забрать.
— Или вернуть, — напомнил он. — Ты говоришь, она ждет ребенка?
— Да, но…
— Если родится мальчик, твой будет не нужен. И мы окажемся тут как тут, когда она бросит его за ненадобностью.
— Думаешь, удастся вернуть сына?
— Не знаю. Но надо быть при дворе, чтобы иметь возможность бороться. — Тепло его рук ощущается даже через полотняную рубаху. — Я вернусь вместе с тобой. Оставлю кого-нибудь вести дела на ферме, король найдет мне место. Сможем быть рядом, пока не поймем, куда ветер дует. Заберем детей, если получится, и тогда уж вернемся сюда.
Он запнулся, помрачнел, спросил смущенно:
— Моя ферма достаточна хороша для них? Они выросли в Гевере, и тут рядом огромный дом, принадлежащий вашей семье. Они благородного происхождения, а что я могу им предложить?
— Они будут с нами. Получат новую семью, может, не такую аристократическую, зато любящую, отца и мать, поженившихся по любви, а не из-за денег и положения. Им будет лучше, а не хуже.
— А тебе? Это не Кент.
— Но и не Вестминстерский дворец. Я приняла решение, когда поняла — тебя мне ничто не заменит.
