7
0Думаешь, будет счастливее тебя?
Я покачала головой:
— От себя не убежишь.
— Когда ты по-настоящему счастлива — зимой при дворе? Или летом с детьми в Гевере?
— Там, на твоей ферме, моих детей не будет. Анна их заберет. Не позволит, чтобы королевский сынок рос неизвестно где, у двух таких, как мы, — ничто, никто и звать никак.
— Пока у нее свой не родится. Тогда она в одно прекрасное мгновение постарается избавиться от твоего, — проницательно заметил он. — И придворных дам у нее сколько хочешь, твоя семейка подыщет других говардовских девчонок. Исчезни ты с глаз долой — и через три месяца они про тебя и думать забудут. Не хочешь же ты всю жизнь быть другой Болейн. Лучше уж стать одной-единственной миссис Стаффорд.
— Но я ничего не умею, — слабо протянула я.
— Чего ты не умеешь?
— Отжимать сыр. Ощипывать цыплят.
Медленно, будто боясь меня спугнуть, он опустился рядом со мной на колени. Взял мою безвольную руку, поднес к губам. Повернул ладонью вверх, открыл, поцеловал в ладошку, в запястье, перецеловал каждый пальчик, шепнул нежно:
— Я тебя научу, как ощипывать цыплят. И мы будем счастливы вместе.
— Я еще не сказала „да“, — выдохнула я, закрывая глаза и отдаваясь чудному ощущению — теплые, ласковые губы касаются ладони.
— Но и „нет“ ты тоже не сказала."
"В зале Виндзорского замка Анна в окружении портных, торговцев галантереей, белошвеек. На всех креслах и диванах валяются отрезы роскошной материи. Комната куда больше похожа на лавку закройщика в базарный день, чем на покои королевы. На мгновенье мне припомнилась королева Екатерина — она себе никаких излишеств не позволяла и в ужас бы пришла от такого безумного расточительства — к чему все эти дорогие шелка, бархат и золотая парча.
— Мы отправляемся в Кале в октябре, — объявила Анна, две швеи подкалывают подол ее нового наряда. — Тебе тоже нужно заказать парочку новых платьев.
Я молчала.
— В чем дело? — раздраженно бросила сестра.
Мне не хотелось говорить перед всеми этими торговцами и придворными дамами. Но ничего не оставалось.
— Мне новые платья не по карману, — тихо сказала я. — Сама знаешь, сколько мне оставил муж. У меня только маленькая пенсия и то, что отец дает.
— Он заплатит, — уверенно кивнула сестра. — Посмотри в моих сундуках, там есть мое старое платье — алого бархата, и еще одно — где лиф расшит серебром. Можешь их себе переделать.
Я медленно пошла в ее спальню, подняла тяжелую крышку одного из бесчисленных сундуков с одеждой. Она помахала швее.
— Пусть миссис Клавли распорет и перешьет на тебя. По самому последнему фасону. Пусть французский двор знает — мы тоже разбираемся в моде. Не желаю у моих придворных дам этой испанской безвкусицы.
Я стояла и ждала, пока женщины снимут с меня мерку.
