Еще одна из рода Болейн (Другая Болейн)

С той самой минуты, как я вернулась из Франции, мы стали врагами. Он меня еще не знает, не понимает всей моей власти. Вот взглянет в лицо смерти — поймет. Я получила его дом. Теперь мне нужна его жизнь.

— Он старик. Потерял все богатство и титулы, все, чем так гордился. Доживает теперь свой век в епархии в Йорке. Хочешь ему отомстить — оставь его там гнить навеки. Довольно и такой мести.

— Не мне, — покачала головой Анна. — Король его все равно любит.

— Королю нельзя любить никого, кроме тебя? Даже служителя церкви, который о нем столько лет заботился, как отец?

— Нет, пусть любит только меня. Меня одну.

— Теперь ты его хочешь, да? — удивилась я.

Она расхохоталась мне в лицо:

— Ничего подобного. Но пусть ни с нем не видится и ни с кем не разговаривает, кроме меня и тех, кому я доверяю. А кому я могу доверять?

Я покачала головой — не знаю.

— Тебе — наверно, могу. Георгу — всегда. Отцу — чаще всего. Матушке — иногда. Дяде Говарду — когда это ему самому выгодно. Тетушке — нет, она на стороне Екатерины. Может быть, герцогу Суффолку, но его жене, Марии Тюдор, — никогда, она меня ненавидит, считает выскочкой, забравшейся слишком высоко. Кому еще? Никому. Это все. Может, кое-кому из придворных кавалеров, они ко мне неравнодушны. Кузену сэру Франциску Брайану,

[26]Франциску Уэстону, он с Георгом дружит. Сэру Томасу Уайетту я по-прежнему нравлюсь, и… — Она подняла пальчик в молчании, мы обе знали, о ком думаем — о Генрихе Перси в далеком Нортумберленде, решившем никогда не появляться при дворе, несчастном до гроба, живущем в глуши с ненавистной женой, на которой его заставили жениться.

— Получается десять, — тихо продолжала сестра. — Только десять человек во всем мире желают мне добра. А все остальные ждут не дождутся, пока я свалюсь с той высоты, куда забралась.

— Но кардинал, наверно, ничего против тебя теперь не имеет. Он все равно всю власть потерял.

— Тогда самое время его уничтожить. Прямо сейчас, когда он всю власть потерял, беспомощный старик.

Интригу затеяли герцог Суффолк и дядюшка Говард, но все нити вели к Анне. Дядюшка добыл доказательства переписки кардинала с Папой, и король, который уже сместил старого друга с важной должности, снова повернулся против него — приказал арестовать кардинала.

Анна сама выбрала посланца для этой важной миссии. Пусть знает, кого он когда-то обозвал дурочкой и выскочкой.